Демон Рида - Ирина Тис

она не была замужем, что тоже не могло меня не радовать. Не хотелось бы существовать под одной крышей с женатой практиканткой.

Я сохранил тайну измены и не раскрыл все карты полиции. У меня же должно быть преимущество?

Мы почти смогли сосуществовать. София относилась бережно к моим правилам и почти не нарушала их. Но при этом не переставала таскать футболки из моего шкафа, я смирился с этой ее привычкой. Но не перестал считать, какое количество она должна мне возместить при отъезде. Это было дело принципа. Я стал приезжать к ужину, потому что картошка фри – не еда, а если я не привозил еду, практикантка питалась только фастфудом. Благотворительный вечер приближался, а мы так ни разу и не поговорили о нем.

– Мисс Петерсон, собирайтесь. – Я пожалею об этом. Я уже это делаю, но сегодня пропустил обед и планировал поужинать дома, разбирая дело Зодака. Но в последний момент передумал. У меня не было новой информации, это раздражало, вся оперативная группа топталась на месте, и я вместе с ней.

– Зачем? – София прижала колени к груди. Явно думая, что я планирую выставить ее из квартиры. И это было бы логичнее, чем то, что делал я.

– Мы едем на ужин.

Она сильно похудела за последнюю неделю, это было заметно, хоть я и старался не акцентировать на этом внимание. Но внешние изменения были очевидны. Скулы заострились, а и без того большие глаза стали заметнее на худом лице.

– О.

Единственное, что я слышу от нее. И ничего не происходит, она так и сидит на диване с ноутбуком, прикрыв ноги пледом.

– И оденьтесь поприличнее. Без ярко-розовых недоразумений.

Она молчит, сверлит меня взглядом и поджимает губы. А вы думали, что я буду терпеть этот неприятный оттенок весь вечер? От него у меня начинается мигрень.

София поднимается, бережно кладет ноутбук на кухонный остров, а плед так и остается лежать на диване бесформенный кучей. Замечаю, что мисс Петерсон прихрамывает, но я не уточняю причины, это не мое дело. Мне это совершенно не интересно. Как и вся она.

– Пять минут.

В голосе чувствуются нотки радости и веселья, мне это не нравится, ни первого ни второго я делать не планировал. Только поесть, чтобы София не превратилась в скелет на моем диване. Она берет сумку из-за дивана и поднимается наверх. Обычно я ее там не встречаю, но знаю, что ванной она пользуется. По тому, что светлые волосы в сливе почти довели меня до убийства, но я усмирил демона, дав ему обещание, что это временно. Мы найдем Зодака, и каждый вернется к своей жизни.

Через четыре минуты мисс Петерсон спускается. На ней ярко розовая водолазка и черная вельветовая юбка на пуговицах, которая не прикрывает и половину ее бедер. Она сделала ровно то, что я просил ее не делать. Вызов, который я принял.

– Что-то не так? – София натягивает на ноги белые кеды и одергивает юбку, старательно смотря на меня снизу верх, пытаясь доминировать в положении. Весьма глупо, особенно с ее ростом.

– Ваш внешний вид.

– А что не так? – Она морщит свой крошечный нос с мелкими веснушками.

Все. Все от макушки вашей умной головы до подошв старой обуви. Вас бы отправить домой, а не думать, как накормить, чтобы вы не умерли, а потом трахнуть. Но второго мы, разумеется, делать не будем.

– Он розовый.

Говорю очевидное, и ей нравится. Конечно, она наделала эту водолазку специально.

– Могу снять, вы только попросите.

Не отвечаю и просто выхожу из квартиры, дожидаясь пока мисс Петерсон выйдет следом, чтобы запереть за нами дверь.

До машины мы добираемся порознь: я иду впереди, но слежу, чтобы София не сильно отставала. Открыв ей автомобильную дверцу, жду пока она устроится и иду к водительскому месту. София пристегивается не сразу – сначала устраивается, стягивает обувь и поджимает под себя ногу, потом тянется к ремню. Я завожу двигатель и выезжаю, не спрашивая, удобно ли ей. Если неудобно – скажет.

Несколько минут мы едем в тишине. Вечер сгущается между фонарями, стекла отражают огни Майами. Города, который никогда не спит.

– Мы планируем поговорить? – наконец спрашивает она.

– Пока нет.

– А потом?

– Посмотрим, – отвечаю я и сворачиваю с основной улицы.

София замечает это сразу. Ее взгляд уходит к окну, потом возвращается ко мне.

– Мы едем не в центр, – с недоверием делает она утверждение.

– Вы наблюдательны.

– Вы вечно это говорите, когда не хотите объяснять.

– Я вечно это говорю, когда объяснения излишни.

Она хмыкает, устраивается удобнее, словно наконец решает позволить себе расслабиться. Пальцы мягко скользят по ткани юбки. Ни тени переживания – и я снова отмечаю про себя, что мисс Петерсон меня не боится. Глупо. Но, похоже, ей это даже не приходит в голову – бояться монстра.

– Вы всегда так ужинаете? – спрашивает она. – Без предупреждения и с претензиями к цвету одежды.

– Обычно я ужинаю один, – делаю еще один поворот на улицу, где почти нет машин.

– Тогда мне повезло?

– Вряд ли.

Машина замедляется. Я паркуюсь у узкой улицы, почти спрятанной между домами. Здесь нет вывесок с неоном, нет очередей и шума. Только старый фонарь и темное стекло витрины.

– Куда мы приехали? – София наклоняется вперед, вглядываясь.

– Небольшой ресторан.

– Вы прячете меня или себя? – с игривостью в тоне спрашивает мисс Петерсон.

Но единственное, что я должен сделать – это спрятать ее от себя.

– Что случилось с вашей ногой? – Любопытство, грех с которым я не борюсь.

Ей нравится мой вопрос, а мне не нравится ее реакция.

– На пробежке. Мне показалось, что кто-то идет за мной. – Слишком просто отвечает практикантка. Будто бы ее не похитили четыре года назад, а ее брата чуть не убил Зодак. Очень глупо недооценивать опасность.

– Показалось? – слишком грубо спрашиваю. Но халатность к собственной безопасности неприемлема.

– Мне послышался хруст веток. Обернулась – никого. А когда снова побежала, зацепилась за корень и грохнулась.

– Надо было сразу сказать.

– И что бы вы сделали?

И правда, чтобы я сделал? Начал бы бегать с ней?

– Проверил бы, кто за вами следит.

– Может, и правда кто-то был, – тихо говорит она, глядя в окно перед собой. – Или я просто слишком много думаю, обычно бег отключает шестеренки в голове, но в последние дни это почти невозможно, я не могу спать, есть, расслабиться, вечно это странное чувство.

– Какое?

Мне не должно быть это интересно, как и то, что случилось с ее ногой. Но зачем-то спрашиваю.

– Опасности.

– И поэтому вы