Чужая воля - Джон Харт

Медэксперт пожал плечами.

– Значит, что-то в их жизни сделало их такими. Детские травмы, развращающее влияние со стороны окружающих…

– А если это никак не связано с детством?

– Тогда – что-то связанное с насилием. Что-то масштабное.

– Например, война?

– Смотря что за война и что за человек.

– Плохая война. Мой сын.

– А, теперь понимаю… – Медэксперт отпил кофе, уже весь внимание. – Как долго прослужил Джейсон?

– Почти три полные боевые командировки.

– Физически он как-то пострадал? Был ранен?

– Горел, в него стреляли, били ножом.

– Он убивал людей в ответ?

– Двадцать девять, по меньшей мере. Было бы этого достаточно, чтобы изменить его, сделать его способным…

– На подобное убийство? – Медэксперт откинулся на стуле и опять лишь развел руками.

Может, у него не было ответа.

А может, никакой ответ и не требовался.

* * *

Суд открывался в девять, но я приехал пораньше и теперь наблюдал за зданием через улицу. Мой отец воспользовался бы служебным входом на задах, но я не стал рисковать.

Если он увидит меня, то обязательно остановит.

Прислонившись к фонарному столбу, я попытался разделить людей на группы. Проще всего было с адвокатами. Они несли портфели и папки и вполголоса совещались с людьми, похожими на клиентов. Я достаточно хорошо знал судебные порядки, чтобы понять, что это не убийцы или насильники – тех привезут позже, в цепях и под охраной. Но что тревожило меня больше всего, так это репортеры. Они толклись вдоль шеренги увешанных антеннами новостных фургонов, и я знал, что они здесь только ради моего брата. Подробности смерти Тиры по-прежнему держались в тайне, но остальное обещало громкие заголовки. Байкеры. Стволы. Сын копа.

– Фигасе, только посмотри на этих людей!

Повернувшись на голос, я увидел за своим правым плечом Ченса.

– Прочему ты вечно так ко мне подкрадываешься?

– Потому что ты просто сам напрашиваешься! – Он прислонился к столбу с другой стороны, мотнув головой на подтягивающуюся ко входу вереницу людей. – Такую публику никогда не захочешь увидеть поздно вечером или въезжающими в дом по соседству. Господи… Только глянь на них. – Ченс ткнул пальцем в толпу. – Никого там не узнаешь?

Он имел в виду последнюю группу – ту самую, на которую я изо всех сил старался не обращать внимания: матери, отцы, прочие люди, которые знали мою семью…

– Пришли оказать моральную поддержку, я думаю.

– Не верь этому даже на секунду! Они здесь, чтобы просто поглазеть. Посмотри хотя бы вон на того. Ржет, гад, во все горло! Этот жирный мудак только что рассказал анекдот.

Я посмотрел на трясущегося от смеха здоровяка. Тот был моим тренером по футболу в шестом классе.

– Уже открывают. Пошли.

Ченс потащил меня через улицу, и мы последовали за толпой сквозь двойные двери в длинный коридор. Я насчитал восемь судебных залов. Почти все направлялись к залу номер шесть. Я поискал взглядом отца, но так и не увидел его.

– Давай вон туда, там хорошая точка. – Ченс показал на переполненную скамью впереди. Мы заняли места у прохода, и я подумал: интересно, тот ли это зал, где Джейсон согласился на досудебную сделку и откуда был отправлен в тюрьму. Пожалуй, что да, подумал я. Похоже, тот самый.

Через несколько минут вооруженный судебный пристав зычно выкрикнул: «Всем встать!», сопроводил судью в зал и дождался, пока тот опустится на свое место. Люди поднялись, потом уселись обратно, и я подумал, насколько же все это похоже на церковь – те же шуршания и вздохи, все тот же полный зал грешников, поднявших глаза к небу…

– Доброе утро. – Судья угнездился в своем кресле, словно король на троне. – У нас сегодня множество дел, назначенных к слушанию, так что я постараюсь особо не затягивать. Пристав!

Он махнул рукой, и второй пристав отпер двери, чтобы другие вооруженные мужчины могли ввести задержанных, которым предстояло получить самые серьезные обвинения за день. Втянулись они в зал длинной цепочкой, все в оранжевых комбинезонах, все в наручниках. Джейсон вышел последним и оказался единственным из них в полных кандалах.

– Вон твой старик!

Ченс пихнул меня локтем, и за барьером в левом углу я увидел своего отца, разговаривающего с каким-то пожилым мужчиной. Адвокат, подумал я.

– Мадам секретарь, вызывайте первое дело.

Женщина слева от судьи зачитала из списка:

– Дело номер 72 CR 1402: штат против Джейсона Френча.

Пристав подвел моего брата к столу защиты, и адвокат отошел от моего отца, чтобы встретить его там.

– Доброе утро, ваша честь, – обратился он к судье. – Александер Фитч, со стороны защиты.

– Мистер Фитч, рад видеть вас в моем суде. – Судья бросил взгляд в сторону стола обвинителя. – Штат готов продолжить?

Встала какая-то молодая женщина, но прежде чем она успела ответить, со скамьи неподалеку поднялся какой-то коротышка.

– Брайан Глэдуэлл со стороны штата, ваша честь.

Он прошел за стол обвинителя, и судья недоуменно нахмурился.

– Не то чтобы ваше присутствие в этом суде не приветствовалось, но мы редко имеем удовольствие лицезреть на таком чисто формальном этапе, как предъявление обвинения, самого окружного прокурора собственной персоной.

– У меня есть свои причины, ваша честь.

– Ваше право. Мадам секретарь!

Секретарь зачитала обвинения. Некоторые я пропустил, но крупные хорошо запомнил. «Покушение на убийство первой степени, незаконная транспортировка оружия, попытка сопротивления при аресте, нанесение тяжких телесных повреждений с намерением…»

Она продолжала перечислять, но я не сводил взгляд с окружного прокурора. На шее у того собралась паутина тонких морщин, но это было вовсе не то, что я заметил первым.

Он обильно потел.

Он был бледен.

Когда секретарь закончила, судья обратился к адвокату Джейсона:

– Мистер Фитч, что заявляет ваш клиент?

– Невиновен, ваша честь.

– Ваши пожелания по срокам предварительного слушания?

– Только чтобы вы назначили его на самое ближайшее время, какое будет только удобно суду. Мы намереваемся полностью опровергнуть все перечисленные обвинения и хотели бы сделать это в как можно более сжатые сроки.

– Мистер окружной прокурор?

– Мы ожидаем выдвижения дальнейших обвинений, ваша честь. Поэтому любая отсрочка рассмотрения будет только приветствоваться.

Судья побарабанил пальцами по столу. Он знал про Тиру Норрис. Все знали.