Безымянный: 2 сезон - Дин Кунц
Серия рассказов Дина Кунца «Безымянный: 2 сезон» (2021) — продолжение цикла о загадочном Безымянном, который по-прежнему борется со злом, балансируя между жаждой справедливости и тёмными тайнами собственного прошлого. Безымянный всё так же лишён цельных воспоминаний о себе, но фрагменты прошлого продолжают проступать в его сознании — и они оказываются куда мрачнее, чем он предполагал. Во втором сезоне герой сталкивается не просто с отдельными преступниками, а с масштабными угрозами: тоталитарными тенденциями в обществе, культами, торговцами оружием, извращёнными трактовками «милосердия» и системами, которые сознательно стирают человечность. Его миссия обретает новый масштаб: он не только карает злодеев, но и пытается помешать формированию общества, где насилие и контроль становятся нормой. Каждый рассказ — самостоятельная история с напряжённым сюжетом, но вместе они ведут к раскрытию личности Безымянного и показывают, как его прошлое связано с теми угрозами, с которыми он сталкивается. В этой части цикла Дин Кунц сильнее смещает фокус на антиутопические мотивы: страх перед будущим, где власть и жестокость маскируются под порядок. При этом фирменный стиль автора сохраняется — психологическое напряжение, тревожная атмосфера, моральные дилеммы и резкие повороты. В состав «2-го сезона» входят: "Заблудшая душа города", "Нежен ангел мести", "Калейдоскоп", "Свет весом, тьма невесома", "Штопор", "Взять на прицел".
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Безымянный: 2 сезон - Дин Кунц"
— Зовут Гарри, — говорит человек с пистолетом. — А тебя как — по-настоящему?
Когда дверь открывается и в разводной сарай входит ещё один мужчина, Люциус Бентон произносит:
— Скажите, мистер Торнтон, как так получается, что у вас нет отпечатков пальцев?
9
Чтобы по завершении миссии оставлять как можно меньше улик, те, кто подготовил Безымянного к этой новой жизни, уничтожили у него отпечатки пальцев — осторожно нанеся кислоты и проведя несколько обработок CO₂-лазером. Ему позволили помнить об этом, потому что это даёт ему душевное спокойствие.
Накануне, когда в кабинете Картера Хэлли-Фостера он принял предложенный скотч, ему и в голову не пришло, что гладкое стекло Steuben — в отличие от гранёного хрусталя — идеально подходит для снятия отпечатков.
Удивительно, что адвокат, обсуждающий инвестиции в предприятие не более значительное, чем щенячья фабрика, попытался получить отпечатки пальцев и тем самым подтвердить личность человека, с которым ведёт переговоры. Ещё более странно это потому, что адвокат и его клиент находятся под защитой самого влиятельного политика штата и давно уверены: им нечего бояться. Настолько крайняя подозрительность и меры безопасности наводят на мысль, что в деле Бентона есть нечто большее, чем понимает Безымянный — или Туз Бубен.
Когда тебе прижимают пистолет к голове, это уже уголовное преступление. Люциус Бентон совершает ещё одно, когда лицом к лицу встречается с пленником и без обиняков заявляет:
— У нас много вопросов, мистер Торнтон, и если вы не заговорите, мы вырежем ответы из вас.
В таких обстоятельствах лишь дурак цепляется за мысль, будто его спасёт полная откровенность, — а Безымянный не дурак.
Это будет легко. Мой рождественский подарок тебе.
Короткоствольный револьвер в кобуре у него на пояснице — самое незаметное место для ношения; перцовый баллончик в правом кармане брюк. Потянется к любому из них — стоящий сзади Гарри успеет огреть его оружием и свалить на землю, прежде чем он доберётся до средства защиты. Однако, пока Бентон говорит, Безымянный видит четыре обстоятельства, играющие ему на руку. Первое: ствол прижат к его голове, а не к спине; даже если забыть о выстреле в упор, череп — меньшая цель, чем корпус. Второе: Бентон стоит менее чем в трёх футах и попадает в линию огня, а это наверняка заставит стрелка сдержать рефлекс нажать на спуск. Третье: его хотят держать живым, чтобы допросить. Четвёртое: в своём нынешнем состоянии — одинокий, убеждённый, что заслужил одиночество, сознающий мрачное будущее, к которому страна стремительно несётся, — он, пожалуй, куда более готов умереть, чем они.
В ту же секунду, как прозвучали слова «вырежем ответы», Безымянный прочищает горло и плюёт Бентону в лицо — щедрой мокротой. Это не только ошарашивает джентльмена-фермера, но и дёргает Гарри: тот инстинктивно поднимает пистолет, чтобы ударить обидчика по голове. Как только ствол перестаёт упираться в череп, Безымянный бросается на Бентона, хватает его за лацканы пальто из верблюжьей шерсти и вдавливает назад в стол, на котором стоит клетка с лабрадором-ретривером. С хлёстким взмахом пистолетный ствол не попадает Безымянному в голову и бьёт в плечо, а Бентон теряет равновесие и валится спиной в клетку. Запертая собака воет; клетка опрокидывается на Ангуса Бёрра и сбивает его с ног. Безымянный разворачивается влево, выхватывает из-за поясницы .38 Chief’s Special и выпускает две пули, давая Гарри понять, в чём заключалась смертельная ошибка — использовать пистолет как дубинку, а не по прямому назначению. Пока тело Гарри складывается на грязный пол, а его душа сползает ещё ниже, Безымянный разворачивается вправо: четвёртый мужчина, с которым его не удосужились познакомить, потратил на долю секунды больше, чем можно себе позволить, выдёргивая девятимиллиметровый Heckler & Koch USP9 Compact из кобуры на ремне; и третья пуля из Chief’s Special превращает его лицо в кратер, а следующая вырывает значительную часть горла.
В пятизарядном .38 остаётся всего один патрон, когда Ангус Бёрр открывает огонь, — он устоял на ногах после того, как на него свалилась клетка. Для компании фермеров-подсолнуховодов и собачьих заводчиков эти парни вооружены до зубов, но, с другой стороны, очевидно: бою они не обучены. Белобрысый, весёлоглазый мистер Бёрр, похоже, даже не знаком с понятием «прицеливание»; он верит, что самое эффективное — жать на спуск как можно быстрее и поливать пулями. Такое заблуждение, вероятно, родилось из плохих фильмов и из ложного предположения, что расстояние — примерно восемнадцать футов — гарантирует множество смертельных попаданий; на деле же страх, отдача, плохой свет и отказ цели стоять смирно обычно снижают вероятность убийства ниже одного шанса из десяти, и это не сулит ничего хорошего человеку, рассчитывающему на десятизарядный пистолет. Отдельные трески выстрелов превращаются в рёв безрассудной очереди. Безымянный роняет .38 и пригибается, чтобы схватить 9-мм Heckler & Koch Compact с фиксированной мушкой типа Patridge с тремя точками — деталь достаточно полезная даже в такой лихорадке, чтобы он сумел остановить и нападение мистера Бёрра, и самого мистера Бёрра всего тремя выстрелами. Прошло, возможно, секунд восемь с того момента, как он плюнул Бентону в лицо, — и джентльмен-фермер остаётся последним противником на ногах, если выражаться фигурально: буквально он на ногах не стоит. Вытерев слюну и слизь с глаз, он теперь шаркает по земляному полу на четвереньках и издаёт звуки, похожие на те, что издают собаки, когда им снится кошмар. Похоже, он считает себя слишком большим джентльменом, чтобы носить оружие, — всю грязную работу оставляет подручным.
Безымянный подбирает свой .38, но оставляет и Heckler & Koch — по оружию в каждой руке. Звон в ушах после стрельбы понемногу стихает, и, приближаясь к Люциусу, он остро ощущает всех собак, мимо которых проходит: ласковые морды часто изуродованы шрамами, худые бока дрожат, умные глаза молят; несколько поскуливают, но большинство молчит, потому что раньше их жестоко наказывали за шум.
Он убивает не на каждой миссии — только когда противники настаивают, что иначе нельзя; и никогда ещё — так часто, как в этой операции. Он не чувствует ни раскаяния, ни даже сожаления и уж тем более — никакой кары за грехи. Но, как бы ни был порочен каждый, чью жизнь он прерывает, каждое убийство оставляет в нём след — тонкий шрам меланхолии, рождающийся из неизбежного осознания падшей природы человечества. Здесь же, из-за мучений собак и их чудовищного состояния, у него
