Сияющие - Лорен Бьюкес

А вот, в чем он себе никак не может отказать, так это в удовольствии почитать газеты, которые позволяют мысленно вернуться на место преступления, пережить приятные моменты и узнать, что по этому поводу думают другие. Тут важно вернуться в ближайшее время после убийства. Именно так он узнает о Кирби.

Сидя в приемной очень представительной с виду компании «Дельгадо, Ричмонд и ассошиэйтс», Кирби листает «Тайм» трехлетней давности с заманчивой обложкой «Смерть от пистолета». Не то чтобы огнестрельное оружие сильно привлекает, в зоне ее интересов, скорее, оказалась бы тема «смерть от ножа», но выбор определился скудной альтернативой между «Новым СССР» и Арсенио Холлом.

Однако старые здесь не только журналы. Лучшие времена видел и этот кожаный диван. Листья пластмассовой пальмы покрыты толстым слоем пыли, а сам горшок, судя по всему, давно используется в качестве пепельницы. Прическа администратора родом явно из 1980-х и давно не в моде. Кирби жалеет, что по этому случаю не удосужилась подобрать более подходящую одежду, чем привычный для нее свободно-небрежный репортерский стиль: футболка с группой «Фугази» под клетчатой рубашкой и коричневая куртка-пилот на шерстяной подкладке, которую она раздобыла по дешевке на Максвелл-стрит.

Адвокат приходит за ней лично – Элейн Ричмонд, женщина средних лет, в брюках и блузке, с острым взглядом и короткой стрижкой.

– «Сан-Таймс»? – улыбается она и принимается так энергично трясти ее за руку, что напоминает Кирби персонаж типа престарелой одинокой тетушки в деревне, для которой лучшее и единственное развлечение – гости соседей. – Спасибо, что пришли к нам.

По коридору они проходят в переговорную, забитую картонными коробками, претендующими, судя по всему, и на место юридических книг на полках, и на все свободное пространство пола. Элейн поднимает стопку розовых и голубых папок, заполненных бумагами, но не открывает их.

– Знаете, а ведь вы немного припозднились.

Кирби удивленно вскидывает брови.

– Где вы были год назад, когда Джамаль пытался покончить с собой? Поддержка прессы нам тогда была бы более чем кстати, – с грустью улыбается адвокат.

– Мне очень жаль, – извиняется Кирби, сама не понимая, за что, и уже сомневаясь, что не ошиблась в названии или адресе компании.

– Его семье этого не объяснить.

– Я всего лишь стажер и подумала, что из этого могла бы получиться неплохая статья, например, о судебных ошибках и их ужасных последствиях. Человеческий фактор. Но у меня нет доступа к информации о последних событиях.

– Так их и нет. Окружной прокурор отмалчивается. Но вот, посмотрите. Как вы думаете, похожи эти люди на убийц? – Она раскрывает папку, достает и раскладывает на столе снимки четырех парней, равнодушно уставившихся в объектив из-под нахмуренных бровей. Поразительно, как легко выражение подростковой апатии может превратиться во взгляд хладнокровного убийцы.

– Маркус Дэвис, на момент ареста ему было пятнадцать. Дэшвон Инграм, девятнадцать. Эдди Пирс, двадцать два, и Джамаль Пеллетье, семнадцать. Обвинение в убийстве Джулии Мэдригал. Признаны виновными 30 июня 1987 года. Все отправлены в камеру смертников, за исключением Маркуса, который получает колонию для несовершеннолетних. Джамаль совершает попытку самоубийства 8 сентября прошлого года, получив отказ в апелляции. Он отличается неустойчивой психикой, но известие о приговоре окончательно его ломает. Сделал это сразу, как только мы вернулись из суда. Завязал брюки петлей и пытался повеситься у себя в камере.

– Я не знала об этом.

– В некоторых газетах писали об этом, обычно на третьей странице и мелким шрифтом. Но особого внимания это происшествие не привлекло. Я думаю, большинство людей уверены в их виновности.

– А вы – нет.

– Мои подзащитные были далеко не идеальными подростками, – пожимает плечами Элейн. – Они торговали наркотиками. Взламывали машины. Дэшвона в тринадцать лет привлекли за избиение пьяного отца. У Эдди несколько обвинений: драки, взлом, проникновение. Однажды вообще сглупили – поехали кататься на угнанном автомобиле по Уилметту, до смешного неподходящее место. Но девушку они не убивали.

У Кирби по спине словно ледяная струйка пробежала.

– Я тоже так думаю.

– Это дело вызвало сильный общественный резонанс. Зверски убита белая девушка, умница, красавица, студентка-отличница. Вся местная администрация поднимается в ружье. Растет беспокойство среди родителей, начинаются разговоры об установке телефонов прямой связи с полицией, возникает угроза отзыва девушек из университета.

– У вас есть соображения, кто это мог сделать?

– Точно не сатанисты. Полиция весь город перевернула, разрабатывая эту версию, только через три недели убедились в ее несостоятельности.

– Серийный убийца?

– Наверняка. Но для суда у нас не было веских доказательств. Вы не хотите поделиться со мной своими соображениями? Если у вас есть хоть какая-нибудь зацепка, чтобы помочь этим парням, скажите мне сразу.

Кирби не готова к такому повороту.

– Но ведь вы признали, что они – не самые добропорядочные граждане.

– Таким же образом я могу охарактеризовать процентов восемьдесят своих клиентов. Но это не значит, что можно допускать ошибки или несправедливость.

– Вы поможете мне с ними связаться?

– Если они сами захотят с вами разговаривать. Я могу советовать им отказаться. Все зависит от того, что вы собираетесь с этим делать.

– Я пока не знаю.

Все еще с синюшными следами побоев от усердных полицейских, он возвращается в 1989 год, чтобы порадовать себя свежими газетами. Располагается у окна в греческой закусочной самообслуживания на 53-й улице. Это место пользуется популярностью, очередь иногда заворачивает за угол: кормят вкусно, быстро и недорого. И особого внимания он здесь не привлекает.

Приходя сюда, Харпер обязательно переглядывается с управляющим, который в разные периоды его прихода предстает то юнцом с усами черными как смоль, то зрелым мужем, у которого усы с проседью, а то и поседевшим дедом. Самое важное: если тот его и узнает, виду не подает.

Главная новость дня – авария нефтяного танкера у берегов Аляски; его название – «Эксон Вальдез» – вынесено на первую полосу всех без исключения газет. Так что на сообщение об убийстве он натыкается случайно. Две колонки в разделе происшествий: «Жестокое нападение. Собака спасает жизнь хозяйке». Одна из газет оставляет девушке минимум шансов на выживание: «Вряд ли доживет до конца недели».

Не может быть! Сейчас буквы начнут прыгать и извиваться, наподобие того, как это происходит на стене в его Комнате, и наконец сложатся в правильные слова. Умерла. Убита. Ушла из жизни.