Гамбит пиковой дамы - Георгий Ланской

– Мы пойдем, – решительно сказал Змей, но Инга намертво вцепилась в мою руку.

– Я тоже. Марина! Приготовьте нам кофе и вынесите на улицу. И коньяк!

Наверху что-то грохнуло. Пылесос смолк, и на ступенях показалась Марина с усталым лицом и запавшими глазами. Тем не менее она спокойно кивнула и направилась на кухню. Инга выдернула из шкафа длинный пуховик, и мы все вместе вышли на улицу.

– Где ты стояла? – спросил Змей.

Я указала на заметенного снегом дерево-зверя. Змей смерил взглядом расстояние и неторопливо направился к месту, где я пряталась от любопытных глаз прошлым вечером.

– Он тебя бил, да? – тоненьким голоском спросила Инга, попытавшись дотронуться до моей разбитой губы.

Я раздраженно отстранилась.

– Да.

– Урод. А что это за история о пяти миллионах?

Я посмотрела на Ингу, и та потупилась.

– Ты извини. Просто… Ну… Все так завертелось. Не знаешь, кому доверять, и все такое. Мы перед тобой виноваты. Заподозрили бог знает в чем, но, сама понимаешь, кому приятно, когда в твоем доме оказывается неизвестно кто, и вообще…

– Что – вообще? – зло спросила я. – Я к вам в друзья не набивалась.

– Алиса, но я же извинилась…

– И что? Думаешь, этого достаточно?

Инга не ответила и надулась. Змей, окончивший свою проверку, подошел к нам. Двери дома распахнулись, и оттуда вышла Марина, с трудом удерживая тяжелый поднос. Следом, едва не сбив ее, выпорхнула Настя, одетая в белую курточку и вязаную шапку с помпоном. Настя с визгом слетела вниз и понеслась по двору. Марина, осторожно поднимая ноги, подошла ближе, пристроила поднос с кофейником, бутылкой коньяка и чашками на заметенный снегом пластиковый стол и принялась невозмутимо разливать ароматный напиток. Змей цапнул пустую чашку, набулькал туда коньяк и с удовольствием сделал глоток.

– Амброзия, – удовлетворенно сказал он, а потом посмотрел на меня. – Тебе бы тоже надо выпить.

– Я как-нибудь сама разберусь, что мне надо, а что нет, – раздраженно ответила я, но чашку взяла и даже коньяк в кофе плеснула щедро. Терпкий жидкий огонь скользнул по пищеводу в пустой желудок, разорвавшись там маленькой бомбой. Я быстро согрелась, а спустя мгновение почувствовала голод.

Марина застыла рядом, ожидая указаний. Из-за дома на нас неслась Настя. Не успев затормозить, она врезалась в Ингу, и та опрокинула на себя кофе.

– Блин! – заорала Инга. – Смотри, куда летишь!

– Завали е…ло, сучка, – хладнокровно ответила Настя.

Я вздрогнула и торопливо шагнула за спину Змею. В глазах девочки плескалась мазутная жижица надвигающегося шторма. Марина подобралась, как готовая прыгнуть тигрица.

– Заткни свою помойку, – продолжила Настя и принялась прыгать то на одной, то на другой ноге, корча рожи. – Закрой свою помойку! Закрой свою помойку! За-а-а-а-акрой…

Спокойствие вдруг оставило ее, и в голосе ревущей бензопилой проснулась истерика. Губы Марины сжались в тонкую линию. Я заметила, как они с Ингой переглянулись.

– …свою помо-о-о-о-йку!!! За-а-а-крой!

Марина прыгнула и сбила Настю с ног. Инга бросилась на сестру и схватила ее за руки, но та умудрилась вырвать одну и вцепиться Марине в волосы.

– За-а-акрой!..

Марина взвыла от боли. Оторопевший на миг Змей рванулся на помощь. Он в два счета спеленал Настю ее собственной курткой. Хлопнула дверь. На ступеньках показалась бледная Тамара. Она охнула и поспешила к нам. Следом выбежал Андрей, бледный до синевы. Он поскользнулся и скатился с лестницы кубарем, заревев белугой от боли. Марина попыталась сунуть Насте в рот ее же шапочку, но та не давалась и цапнула горничную за палец. Ощерившаяся Марина занесла руку для удара, но вовремя заметила хозяев, взяла себя в руки и ловко сунула шерстяную материю в рот девочке.

– Зафо-о-о-ой фафу-у-у фафо-о-офу-у-у-у!..

– Осторожнее, осторожнее! – выл Андрей. – Не повредите ей ничего! Лева! Лева!

Всхлипывающая Тамара опрокинула поднос с кофе на снег, и тот жадной губкой впитал в себя бурую жидкость. Тамара схватила Настю за ноги, Марина и Инга крепко держали отчаянно извивающееся тело. И только я не принимала в этом никакого участия, стоя истуканом. Зажимая уши руками, я все равно слышала яростный вой дикого животного, запертого в тщедушном тельце девочки.

Снег хрустел под чьими-то ногами. Я не обернулась. К чему? И без того понятно, кто идет, как барс, что даже свежий снег хрустит почти неслышно.

– Во дела, – выдохнул Змей, останавливаясь рядом. Он вынул из кармана сигареты и протянул мне. – Закуришь?

– Нет.

– А, я забыл, что ты не куришь.

– Ничего ты не забыл.

– Ну, не забыл… От такого впору закурить. Шапито, блин! Шоу уродов.

Он подобрал бутылку. К счастью, она была закрыта и содержимое не вылилось. Отыскав целую чашку, Змей налил туда коньяк и, не глядя, сунул мне, тут же глотнув прямо из горлышка. Я тоже отпила и поморщилась.

– Все хреновее с каждым годом, – грустно констатировал он. – Раньше она спокойнее была. А сейчас уже на людей кидается. Что дальше будет, не представляю. Давно Андрюхе говорил, чтобы он ее в психушку запер.

– А он? – безразлично спросила я.

– А он ее любит, прикинь? Томка ее как-то с ножом у постели ночью застукала. Теперь запираются. Ты видела, что в доме все спальни с замками.

– Я по дому не ходила особенно.

– Ну, может, теперь обратишь внимание. Я Андрюхе говорил: она вас ночью зарежет и глазом не моргнет. Она же почти ничего не помнит после припадков. Сдай ее в дурку. А он – я ее все равно люблю, она моя дочь. Никогда не понимал этих нежностей.

– Где тебе, – фыркнула я. – Ты же у нас кто? Чингачгук, Большой Змей. Последний из могикан. У тебя никаких чувств – одни рефлексы и мускулы. Ты хоть кого-нибудь любил?

– А ты? – хмуро спросил он.

– Любила, – с вызовом ответила я. – Хочешь об этом поговорить?

– Ничего я не хочу.

Он двинулся к вчерашнему месту запуска фейерверка. Подумав, я побрела следом.

– Откуда ты знаешь Левина? – спросила я.

– Андрюху-то? В девяностые в одной бригаде ходили.

– В бригаде? Он?

– А что тебя удивляет? – хохотнул Змей. – Уж кому-кому, а тебе должно быть известно, что большие капиталы на крови начинались. Или думаешь, твой покойный муженек перед законом чистеньким был?

– Знаешь пословицу: о мертвых или хорошо, или никак? – раздраженно спросила я.

– А я не плохо. Я как есть. А Андрюха… Мы с ним на стрелки вместе ездили, как сейчас помню. Это потом он заматерел, обзавелся собственным бизнесом, ну а я вот…