Не гаси свет - Бернар Миньер

Мартен приглушил звук и сосредоточился на тексте. Он не очень любил читать с экрана и перед тем, как возвращаться в свое временное пристанище, зашел в медиатеку. Сыщик не знал, что именно ищет, но в конце концов выбрал несколько книг с говорящими названиями — например, «Манипуляторы среди нас» и «Моральное преследование, порочное насилие в быту».

Авторы этих трудов утверждали, что некоторые встречи изменяют нашу жизнь к лучшему, а другие могут увлечь в бездну и быть смертельно опасными. Оказывается, среди нас живут люди с извращенным умом, манипуляторы, и они каждый день заманивают в свои сети слабых и уязвимых индивидуумов, женщин и мужчин — они контролируют их, принижают и разрушают. Возможно, Селия Яблонка пережила именно это? Роковая встреча? Доехав до дома, Сервас первым делом зашел в Интернет, набрал слово «Моки» и выяснил следующее: Блю Моки — окунеобразная рыба, обитающая в океане у берегов Новой Зеландии, «Моки Бар» — кабаре в XX округе Парижа, а в японском языке это слово означает вид хокку.[44] Ни в телефонном справочнике, ни в «Желтых страницах» никакого Моки не оказалось — только в ежедневнике Селии Яблонки…

Полицейский продолжил чтение и узнал, что на первом этапе — его называют взломом — манипулятор старается проникнуть на чужую территорию, спутать ориентиры, выяснить мысли объекта и заменить их своими собственными. Следом идут контроль и изоляция: от семьи, близких, друзей… «Как в секте», — отметил про себя Мартен. Одновременно происходят шельмование, унижение и акты устрашения, имеющие целью спровоцировать идентифицирующий разрыв в мозгу жертвы, поколебать ее самоуважение. При определенных обстоятельствах каждый человек может проявить себя как манипулятор — Сервас помнил несколько случаев из собственной жизни, когда он сам поступал подобным образом, — однако тот, кто порочен от природы, действует так постоянно… Мелкий начальник-тиран, пытающийся скрыть собственную некомпетентность, супруг-наркоман, ревнивая мать… Сыщик вспомнил фразу Джорджа Оруэлла из романа «1984»: «Властвовать — значит раздирать в клочья человеческий разум».

Если жертва сопротивляется или реагирует непредвиденным образом, манипулятор применяет угрозы и физическое насилие, а если его жертва — женщина, то и сексуальное — вплоть до изнасилования… или даже убийства. Сервас снова спросил себя, подвергалась ли насилию Селия Яблонка? Стоит ли ему продолжать или он попусту теряет время? У Селии не было мужа, но, возможно, имелся дружок или любовник? Если да, то допросили ли его? В бумагах Дегранжа такого протокола допроса точно не было. Дело о самоубийстве художницы закрыли очень быстро.

И снова Мартен вернулся к чтению.

Итак, психологическое насилие обезличенно, оно выходит за рамки общественных классов. Домашние и профессиональные тираны ходят по улицам, скрываясь за безобидными социальными личинами. В служебной обстановке также могут иметь место преследование и домогательство, однако если жертва подает жалобу, инспекторы комиссии по трудовым спорам заставляют ее пройти освидетельствование, предъявив доказательства, и только после этого начинают расследование. Такое положение дел оставляет простор для самых извращенных и коварных манипуляций, когда жертву принижают, постоянно подвергая словесным и психологическим нападкам, переходящим в унижения, причем в присутствии третьих лиц, отдавая противоречивые указания и поручая невыполнимые задания. Подобные нападки несмертельны (если только объект травли не сводит счеты с жизнью прямо на рабочем месте), но человек, который возвращается домой сломанным, униженным и выдохшимся, навсегда утрачивает самолюбие и жизненную силу. Коллеги при этом чаще всего держатся отстраненно — из трусости или по эгоистическим соображениям. Нередко они даже включаются в игру манипулятора, «обличая» якобы очевидные некомпетентность, дурной нрав и безволие жертвы.

В семейном кругу психологическое насилие часто скрывается под маской воспитания. Швейцарский психолог и философ назвала это черной педагогикой, имеющей целью сломить волю ребенка. Международная конвенция прав ребенка приравняла вербальное насилие, садистское и унижающее поведение, эмоциональное неприятие и излишнюю требовательность, а также противоречивые или невыполнимые приказания к психологическому террору… Если же манипулятором становится один из супругов, он прекрасно знает свою жертву и ее слабые места, что дает ему значительное преимущество. Психологический насильник унижает партнера, внушает ему чувство стыда и лишает его веры в себя: «Да кем бы ты была без меня?» Партнершу часто терроризируют опосредованно — через домашних животных или детей, а кроме того, ее изолируют от старых друзей и методично подрывают ее душевное спокойствие чередой непрекращающихся мелких нападок, пока она не утратит, окончательно и бесповоротно, критический подход к действительности, не погрузится в состояние умственной растерянности и не перестанет отличать норму от аномалии. Пока не начнет терпеть нетерпимое… В семье создается атмосфера постоянного напряжения и страха: жертва никогда не знает, откуда и когда будет нанесен очередной удар. Мучитель уподобляется двуликому Янусу: внешне он приветлив и любезен, но вдали от глаз посторонних людей — неуравновешен, опасен и высокомерен. Когда жертва наконец взрывается — если это вообще происходит! — посторонние находят ее поведение асоциальным.

С развитием Интернета сталкеры — этим англицизмом обозначают преследователей-невротиков — получили возможность выбирать «дичь» не только из числа родственников или коллег. Веб-камеры тоже внесли свой вклад в «демократизацию» этой деятельности, позволив преследовать не только знаменитостей, таких как Мадонна или Джоди Фостер: все стали целью всех… Подростки ни в чем себе не отказывают в социальных сетях.

Сервас подумал об Элизе, которую много лет терзал муж. Может, стоит рассказать ей о Селии, посоветоваться? Элиза наверняка сумеет распознать знакомые приметы…

Мартен встал и подошел к окну.

Вечер опускался на заснеженные поля и лес, и серый сумрак медленно окрашивался в синеву ночи. За спиной мужчины зазвучал финал Девятой симфонии, скрипки затянули медленную, простую и невероятно строгую коду. Какая дерзость, какая нежность, какая печаль! Сервас почувствовал, как встают дыбом волоски у него на руках и волосы на затылке. Эта божественная музыка всегда так на него действовала. Неужто он один совершенно несовместим с современным миром? Каждый раз, включая какой-нибудь национальный телеканал, Мартен чувствовал, что погружается в океан оглупляющей незрелости, что его пытаются насильно накормить чем-то тошнотворно-липким, вроде сладкой ваты. Ничего, у него есть книги и музыкальные записи, авось до конца жизни хватит… Интересно, как прокомментировал бы эти его рассуждения Венсан Эсперандье? Венсан был гиком:[45] он читал японских авторов, о которых майор никогда даже не слышал, играл в видеоигры, смотрел все самые свежие телесериалы, слушал совсем другую музыку и пребывал в полной гармонии с сегодняшним днем. А ведь лейтенант моложе его всего-то на десять лет!