Фрагменты сожалений - Сергей Блейк

по его наблюдениям, не вылезающих из грязных и рваных дешевых спортивных костюмов, а также в раскрасневшиеся от злоупотребления алкоголя морды всегда потных и вонючих мужиков с пивными брюхами, то теперь, переехав в этот городок, стал относиться к ним более человечно. Потому что осознал, что не каждому дано родиться в мегаполисе и расти в обеспеченной семье, да и несчастье в любой миг может настигнуть кого угодно.

А потом он вступил в отношения с Лерой. И, казалось, чем дольше они были вместе, тем меньше света в нем оставалось и зараза все активнее поедала его разум. В девятом классе, впервые переспав с ней, Максим, после бурных часов медленно погружаясь в сон, задался вопросом: не станет ли он прежним – таким, каковым был до смерти мамы и папы? Он понимал, он чувствовал, что девушка будто бы подзаряжает его отрицательными эмоциями, но в то же время признавался себе: ему это нравилось.

К Лере Максим подсел неспроста. При первом же взгляде на нее он обратил внимание на то, как резко она выделяется среди всех увиденных им в школе средне– и старшеклассниц: ухоженность и опрятность, брендовая одежда и обувь, ровные белоснежные зубы, блестящие темные волосы, опускающиеся до самого пояса. А еще изящная прямая осанка, фигура балерины, лицо фотомодели и голубые, как полуденный безоблачный небосвод, глаза. Идеальная внешность. Подростку тут же пришло в голову, что она действительно должна стать моделью либо актрисой, как только окончит школу и вырвется в мегаполис (на тот момент ему было невдомек, что она родилась и первые несколько лет жила в Москве).

На уроке литературы Валерия пожала Максиму руку и одарила его игривой улыбкой. Ее подруга, с которой она с самого начала сентября делила парту, ускакала к своему парню помочь с организацией домашней вечеринки в честь его же дня рождения (классному руководителю она отдала записку, написанную якобы ее родителем, в которой говорилось о ложной необходимости посещения стоматолога строго в назначенное время). И чем не проделки судьбы?

Поначалу они перешептывались на уроках, немногим позднее начали общаться и во время некоторых перемен (чему подруги Валерии порой выказывали между собой недовольство, поскольку та зачастую была вынуждена отделяться от их компании ради времяпровождения с новичком тет-а-тет) и параллельно обменялись адресами аккаунтов в социальной сети. Немного погодя заимели и телефонные номера друг друга, а в двадцатых числах декабря впервые прогулялись по малолюдным улицам города, без стеснения держась за руки.

В новогоднюю ночь, стоя в обнимку на небольшой площади, примыкающей к трехэтажному Дому культуры, равнодушно наблюдая за убогеньким фейерверком, который для некоторых горожан был чуть ли не единственной отрадой за весь минувший год, они, по инициативе Максима, признались друг другу в чувствах и впервые поцеловались. Эгоцентрики и циники тоже умеют любить.

* * *

В период зимних каникул они встречались почти каждый день, многие часы проводя в компании друг друга: то неспешным шагом прогуливались по окрестностям городка, то выбирались в соседние населенные пункты, то согревались и утоляли голод и жажду в кафешках и пиццерии, но чаще гостили поочередно друг у друга, запираясь от всего мира в своих комнатах.

Пожилая пара была неимоверно рада за Максима, ведь он, вступив в отношения, начал наконец приходить в себя. «Оставь меня с ней наедине – и я ей тут же присуну», – в шутку выпалил однажды дед внуку, пока его пожилая жена гостила у старой – во всех смыслах – знакомой, живущей примерно в двух десятков домов от них. Мальчишку это рассмешило, но, отсмеявшись, он с беспокойством подумал: если даже деду она приглянулась, с каким же вожделением могут смотреть на нее ровесники? И впервые заревновал ее.

Если бы только Максим знал, что позднее это разрушительное чувство обернется против него самого своей самой уродливой стороной.

Лера не отказалась от дружбы с Верой, рядом с которой раньше регулярно сидела на уроках, просто начиная с новой учебной четверти, то есть сразу по окончании зимних каникул, она теперь делила парту только с Максимом, и та ее понимала. Понимала, но завидовала, и ничего другого ей не оставалось, поскольку она знала, что парни вроде Максима выбирают только самых красивых девушек. Вообще-то им, Лере и Максиму, завидовали очень многие, признавая, что они – самая красивая пара в школе, а то и во всем городе. В девятом классе Лера даже приняла участие – к огорчению большинства участниц, с ее появлением в списке конкурсанток заведомо настроившихся на поражение, – в конкурсе красоты «Мисс Терниевск – 2015», в котором, как и ожидалось, заняла первое место, причем уделав львиную долю соперниц не только внешними качествами, но и эрудицией и сообразительностью. К тому времени ее мать с отчимом уже прознали о том, что их дочь состоит в отношениях – вполне может быть, что очень даже серьезных, – с ровесником, который раньше тоже жил в Москве.

– Я рада за тебя, – сказала как-то Лере мать по телефону. – Полагаю, ты сделала верный выбор. Только…

– Да, знаю, – резко оборвала ее девушка. И продолжала на повышенных тонах. – Только – что? Деньги? Меня совершенно не волнует его финансовое положение. А если бы ты его знала, если б только увидела, то поняла, что когда-нибудь он обязательно станет успешным. Об этом ведь ты хотела поговорить? Но даже если он не станет успешным – мне без разницы! И знаешь, мам… я сама вправе выбирать, с кем мне встречаться! Тем более после всего того, что… – Она сглотнула подступивший к горлу комок горечи. – В общем, не тебе решать, с кем мне быть. Уж ты-то должна это понимать.

– Я понимаю, доча, – ответила мать мягко, почувствовав, должно быть, укол совести, однако в следующее мгновение поймала себя на желании прокричать: «Я твоя мать, а ты еще мелюзга, поэтому я имею полное право контролировать твою личную жизнь! И не смей повышать на меня голос! Когда станешь взрослой по законодательству, когда начнешь самостоятельно зарабатывать, тогда и будешь показывать мне свой характер и сможешь жить так, как тебе того хочется!» Но возражения, замечания и упреки, да еще на повышенных тонах, совершенно точно не привели бы к ни чему хорошему, к тому же она