280+1. Из клетки на свободу. - Аня Свободная

class="p1">— Ешь манго, кодящий. Сладкое полезно для мозга!

Алехандро улыбнулся тихо, слёзы в глазах, покраснел ещё сильнее:

— Спасибо, инспектор. За приём намёка. И за манго.

Я взяла обоих за руки, улыбнулась сквозь слёзы:

— Сеть — свобода. Книга — правда. Боль моя — в прошлом. В архиве. Теперь свет для других.

Лиза обняла нас крепко: «Странная компания. Но спасает. Ладно, полезный. Продолжай».

Тут Лиза заметила, что Алехандро одной рукой массирует голову.

— Что, голова болит?

— Есть немного, инспектор. Бывает.

— Надо же — монстр болеет как человек? Вина жжёт сильнее обычного? Или кодил ночами? Ладно... таблетку принесу. За хорошее поведение.

Она встала, пошла в дом, принесла таблетку и стакан воды — поставила рядом молча. Потом села, аккуратно порезала манго, положила ему кусочек: «Ешь. Сладкое помогает, полезный».

Он улыбнулся:

— Спасибо, Лиза.

Лиза подмигнула мне, обняла крепко:

— Пусть выздоравливает. Полезный. Ради тебя. Ради Лусии.

Не разбей её.

Однажды в саду старого дома когда Лусия спала после обеда, а коты мурлыкали в тени. Лиза взяла меня за руку, отвела в сторону от террасы. Глаза её вспыхнули огнём, но мягче: "Покажу тебе пару приёмов Krav Maga — израильской системы рукопашного боя из моей армейской службы. На всякий случай. Чтобы ты никогда больше в клетке не оказалась. Не против него — он теперь не опасен. Но мир полон монстров, он — не последний." Показывала медленно, терпеливо — захват сзади: локтем в солнечное сплетение, коленом в пах, вырваться быстро. Освобождение от хватки за руки, удар в уязвимые места. «Будь сильной, сестра. Сила всегда нужна».

Я училась — руки дрожали сначала, приходили вспышки воспоминаний, но Лиза обнимала крепко: «Я здесь, с тобой». Алехандро видел издалека, краснел, слёзы тихие, отходил — знал, что не против него, но это было лишнее напоминание о прошлом. Но он чувствовал и тихую гордость — за меня, за мою новую силу.

Уроки те стали частью нашей жизни — короткие, но регулярные, пока Лиза была с нами. Сила моя росла, страх уходил.

Когда я отдыхала после одного из таких занятий, Алехандро обнял меня осторожно — как всегда, прижал к себе нежно, поцеловал в висок.

Лиза смотрела издалека сначала, потом подошла ближе.

— Монстр, как я вижу, нежный стал? Раньше ты ее сломать хотел, а теперь…

Алехандро улыбнулся, не отпуская меня:

— Раньше хотел сломать, а теперь — боюсь разбить.

Лиза рассмеялась — громко, слезами от смеха, но тепло, обняла нас обоих неожиданно крепко:

— Ладно, полезный. Не разбей её. Свет её теперь — наш общий. Манго тебе за нежность. Но монстр внутри спит глубоко. Не разбуди.

Я улыбнулась, прижалась к нему крепче:

— Свет наш общий, это правда. На всю нашу странную компанию.

Странная компания в Игуасу.

В конце мая, вскоре после первого дня рождения Лусии, когда жара уже не стояла невыносимая, а осень дарила прохладные вечера и яркие дни, я предложила поехать куда-нибудь на отдых. Лиза поддержала: «Сидеть на террасе хорошо, но племяннице моей воздух свежий нужен. И твоему перевоспитанному — проветриться. Трос в багажник положу, на всякий».

Мы взяли наш внедорожник — надёжный, с кондиционером, — загрузили спелые манго, воду, подгузники для Лусии. Коты остались дома с соседями (Пирамидон рыжий смотрел укоризненно, будто понимал). Поехали на восток, — к водопадам Игуасу на границе Аргентины и Бразилии, но не доезжая до толпы туристов, остановились в тихом месте у реки Парана, в национальном парке, где можно было разбить лагерь на несколько дней.

Дорога заняла день — Лусия годоваленькая то спала в автокресле, то тянула ручки к окну, гулила от вида зелени и реки вдали. Лиза сидела сзади с ней, пела песни на иврите тихо.

Алехандро ехал в своей обычной манере: не спеша, обгоняя редко и с очень большим запасом расстояния до встречных машин. Лиза комментировала с заднего сиденья, ехидно, но уже с теплом:

— Ой, смотрите, наш полезный монстр за рулём — как пенсионер. 80 км/ч по пустой дороге? Ты боишься, что манго рассыплются? Газуй давай, Алехандро! Я инспектор, мне можно!

Я – с переднего, улыбаюсь, глажу его по руке:

— Лиза, не пугай его. Он осторожный — ради нас. Мне нравится. Спокойно.

Лиза (фыркает, но улыбается):

— Спокойно — это скучно. В Израиле я бы уже обогнала троих. А он — как черепаха.

Алехандро (краснеет, тихо, с самоиронией):

— Инспектор права. Я медленный. Чтобы все живыми доехали. И манго целые. Газовать — не мой стиль теперь.

Лиза (смеётся):

— Ладно, полезный. Медленный, но надёжный. Манго тебе за безопасное вождение.

Я (смеюсь):

— Девочки, тихо. Он лучший водитель. После Лизы, конечно.

Лиза (подмигивает):

— После меня — да. Я — огонь за рулём. А ты, Але, — тёплый костёр. Греешь, но не жжёшь. Пока.

Я рассмеялась тихо, взяла его за руку крепче, потом повернулась к Лизе:

— Странная компания у нас. Но едем вместе.

Смеялись все — громко и тепло, под шум дороги и гуление Лусии.

В парке разбили палатку у реки — простую, с видом на воду и джунгли. Днём гуляли по тропам, Лусия на руках у Лизы или у него, смеялась от бабочек и птиц ярких. Вечером костёр маленький, манго жарили на углях, кофе в термосе. Лиза обнимала Лусию, шептала ей сказки, а мне — «Смотри, как она сияет». Он готовил, ухаживал, носил воду, улыбался тихо — счастье простое, семейное.

Лиза посмотрела на Лусию, потом на него прямо, глаза её блеснули огнём, но голос был спокойным, с лёгкой усмешкой:

— Знаешь, тебе повезло. Чертовски повезло. Аня — одна на миллион. Выжила, выбрала тебя, родила Лусию. А ты... был монстром. И всё равно здесь, с домом, с манго, с семьёй. Повезло. Не забудь это. Никогда.

Он замер, покраснел сильно, голос дрогнул, но он улыбнулся:

— Знаю... инспектор. Повезло трижды: сначала — когда Аня сбежала, потом — когда выжил на фронте, потом — когда она приехала. Больше, чем заслуживаю. Её свет после тьмы — мой тоже. И тебе спасибо за Аню. Спасибо, что ты рядом.

Лиза хмыкнула, обняла Лусию крепче:

— Повезло — это мягко сказано. Другой бы в клетке сидел. Вечно. А ты — манго режешь. Повезло. Ради неё.

Я взяла руки их обоих, улыбнулась сквозь слёзы — горячие, но