Как ты умрешь - Майк Омер

Внезапно запиликал телефон, заставив сердце скакнуть к подбородку. Танесса посмотрела на дисплей. Уфф… Ричард, еще один брат-надоеда, — проверяет, как она там. Взяв себя в руки, Танесса ответила коротким текстовым «ОК». Надо будет сказать, чтобы он просто слал сообщения, а не бомбил звонками когда ни попадя.

Хотя и с сообщениями надо осторожно. Они вдруг приобрели зловещий флер. В них потенциально могло обозначиться орудие, которым будет совершаться убийство.

Танесса подошла к магазинчику «Цветы Колибри» и вошла внутрь. Джордж, хозяин заведения, приветствовал ее улыбкой. Она в ответ тоже улыбнулась и машинально оглядела небольшой салон. Они действовали, исходя из предположения, что убийца не нападет прямо здесь, в магазине.

А его не забыли об этом проинформировать?

Магазинчик был небольшой. В передней части высился деревянный прилавок с кассовым аппаратом, остальное же составляли только цветы. Множество цветов. Всплески ярких красок и густые душистые ароматы, которые, смешиваясь, били в ноздри и кружили голову полицейской, привычной к полумраку, тусклым тонам и запаху патрульной машины. От такой сенсорной перегрузки Танесса дышала короткими вдохами, чтобы не вбирать чересчур много этой приторности, и смотрела на голый пол, давая передышку глазам. Все это притупляло реакцию и бдительность, но менять что-либо было уже поздно. Оставалось только надеяться, что убийца в стенах магазина не нападет. Может, через несколько дней удастся привыкнуть…

— Ну что, фасад оформим вместе? — предложил Джордж.

— Конечно, — согласилась Танесса.

Каждое утро, открывая магазин, Джордж устраивал на тротуаре красочную выставку из цветов. Он расставлял их в черных ведерках на столике и вокруг на брусчатке. В результате получался эдакий цветочный барханчик, пожалуй, самый броский на всей улице. Занимаясь этими ведерками, Танесса несколько раз ловила на себе его хмурый взгляд.

Она тоже поглядывала на него с любопытством. Лет пятидесяти, с седой шевелюрой, глазки на розоватом лице благодушно поблескивают. Если у Санта-Клауса есть кузен, то он наверняка похож на Джорджа. Непонятно, насколько тот был информирован, но то, что в курсе, — бесспорно. Лишние руки этой лавчонке явно не нужны, а Джордж каким-то образом был знаком с капитаном Бейли. Сказал ли ему тот, что она из полиции? Знает ли он, что она здесь приманкой?

Закончив оформление, они вернулись внутрь. Танесса подметала пол, когда дверь в заведении неожиданно распахнулась. Рука сама собой дернулась к боку, где во время дежурства Танесса обычно держала «Глок». Но сейчас оружия при ней не было. С неистовым биением сердца она дождалась приближения молодого человека, который, поблуждав по магазинчику, подошел и спросил, какие цветы лучше всего подходят к записке «Прости».

Ожидание и страх сводили с ума. Скорей бы маньяк нанес удар.

* * *

Весь день Полин с нелегким сердцем ждала момента, когда откроется дверь квартиры. Утром она позвонила на работу и сказалась больной, чувствуя, что сегодня толку от нее все равно не будет. Когда в замке наконец завозился ключ, она вздохнула, можно сказать, с облегчением. Игра в ожидание закончилась.

Митчелл вошел с хмурым лицом — выражение, не сходящее с него весь последний месяц. А за истекшую неделю, после того как его сестра стала приманкой для маньяка, все только усугубилось. Он постоянно был на взводе, срывался на Полин без всякой причины или же смотрел в пустое место, полностью ее игнорируя.

— Привет, — рассеянно сказал он, увидев ее в гостиной. — Извини, что так поздно.

На самом деле Митчелл пришел сравнительно рано, всего в половине десятого. Обычно в эти дни он возвращался за полночь и забирался в постель, когда Полин уже спала.

Казалось, Митчелл заметил выражение ее лица — и красные глаза, распухшие от постоянных слез.

— Что случилось? — спросил он с нежным беспокойством в голосе, и это его участие чуть не разбило ее намерения вдребезги. Митчелл шагнул, чтобы обнять ее, но Полин сделала шажок назад, выставив перед собой руки. Он растерянно замер.

— Я ухожу, — сказала она. — Прости.

Непонимание на его лице выдавало смятение мыслей; попытку внушить себе, что смысл сказанного на самом деле иной. Может, она бросила работу. Или уезжает на недельку в Париж, а там вернется.

— Я не думаю, что мы можем ужиться вместе, — добавила Полин, внося ясность. Бить так бить. — Мы слишком разные, Митчелл. Так больше длиться не может.

— Но ведь длится же, — озадаченно произнес он.

— Нет, — ответила она. — Для кого-то, но не для меня.

Митчелл стоял абсолютно ошеломленный; Полин уже не в первый раз дивилась, как человек, профессионально выслеживающий преступников, анализирующий мельчайшие улики, может быть так откровенно слеп.

— Я… не понимаю, — вымолвил он. — Нам надо об этом поговорить.

Полин покачала головой; горло сжало так, что слова отказывались выходить наружу. Да и поздно уже для разговоров. Говорить следовало месяц или три недели назад, когда она ощутила, что больше не счастлива, что ей многое давно уже в тягость. Но его никогда не оказывалось рядом; он вечно был на работе, занятый преследованием очередного маньяка, а она оставалась одна, наедине со своими мыслями. И даже когда они в последнее время разговаривали, то всегда лишь по его делам. Что ни разговор, то непременно с грязным налетом всех этих убийств, извращений, наркомании, проституции, наркодилерства, домашнего насилия… Когда-то по наивности Полин искренне считала, что люди исполнены красоты. Но невинность с наивностью прошли, и теперь она знала и чувствовала иное.

— Полин, — проронил Митчелл. — Я люблю тебя. И хочу, чтобы у нас все наладилось.

Его глаза полны были невысказанной печали. Но не той, которая видится в его глазах другим и которую он называл «плодом ухода за бровями». А настоящей, подлинной утраты, исказившей мукой его лицо. И Полин почти уже готова была смягчиться, пойти на компромисс — может, им вдвоем стоит походить на семейную терапию, больше времени проводить вместе…

Но ведь поезд уже ушел? К тому же над этим разговором нависала еще и третья сторона. Пусть это будет «некто».

С Полом они познакомились на работе. Он проводил у них рутинный аудит, бликуя идеально белозубой улыбкой. С Полин он начал флиртовать — и спросил, как ее зовут. А когда та ответила, расхохотался и сказал, что продолжать разговор нет смысла. Быть вместе им не суждено. Супружеская пара с именами Пол и Полин обречена при любых обстоятельствах. Ей нравилось, как он смеется, как шутит по любому поводу, ничего не принимая всерьез. Считать себя изменницей Полин не считала, но в перспективе с Полом такое наверняка могло произойти, при всем ее самоконтроле. И она пришла к решению.

— У нас ничего не сложится, — сказала Полин, и по ее щеке скатилась слеза. Удивительно, что из их запаса оставалось еще хоть что-то. До этого она проплакала весь день, просматривая у себя на ноутбуке их фотографии и собирая вещи. Полдюжины писем с попыткой объяснить чувства полетели в корзину, скомканные и недописанные.