The One. Единственный - Джон Маррс

Не найдя нужных слов, Мэнди просто подняла джемпер и показала небольшой, но заметный животик. Карен и Пола отреагировали так, как она и предполагала: испустив пронзительный визг, обе вскочили, чтобы стиснуть ее в объятиях.

– Почему ты не сказала нам? – упрекнула ее Паула.

– А с ребенком всё в порядке? – спросила Карен.

– Просто после двух выкидышей хотела убедиться, что первые три месяца прошли нормально. И да, Карен, с ребенком всё в порядке. Он хорошо растет, так что поводов для беспокойства нет.

– А что думает Ричард? Когда мы наконец познакомимся с будущим отцом?

– Где он? – Пола повернула голову, заглядывая в кухню и столовую.

– Думаю, вам лучше снова сесть, – спокойно начала Мэнди.

– Только не говори мне, что этот гаденыш слинял! Карен, разве я не говорила тебе, почему мы до сих пор с ним не познакомились? Он ее бросил. Как такое вообще возможно? Вот уж не думала, что ДНК-пара способна на такую подлость…

– Нет, нет, он меня не бросал. Ричард не знает о ребенке, потому что… потому что Ричарда больше нет.

Сестры недоуменно переглянулись, не зная, верно ли поняли ее.

– Значит, он все же тебя бросил? – уточнила Пола.

– Нет, я имею в виду, что он ушел иным образом.

– Иным? Ты хочешь сказать, умер? – спросила Карен. Мэнди промолчала.

– Боже! – Карен изменилась в лице.

– Твой парень умер, а ты ничего нам не сказала? – тихо спросила Пола. – Как это вообще понимать?

Прежде чем что-то сказать, Мэнди глубоко вздохнула.

– Ричард никогда не был моим парнем, – медленно произнесла она, – потому что мы с ним никогда не встречались. Вскоре после того, как мне сообщили, что у меня есть ДНК-пара, я узнала, что его сбила машина.

Карен с тревогой посмотрела на нее и потянулась к ее руке.

– Тогда как ты забеременела, дорогая?

– Я не чокнутая, Карен, и это не плод моих фантазий. У Ричарда, еще подростком, был рак, поэтому он сдал свою сперму на хранение в клинику по лечению бесплодия. В последние несколько месяцев я близко сошлась с его семьей, и его мать спросила меня, не хочу ли я забеременеть от его спермы. – Говоря эти слова, Мэнди поймала себя на том, как смешно, как глупо все это звучит. Ей лишь оставалось надеяться, что сестры ее поймут.

Карен быстро отодвинулась. Настроение в комнате резко изменилось.

– Что? Она за просто так отдала сперму сына первой встречной? А ты сказала «да»?

– Не совсем так.

– Тогда как? Ты беременна от покойника! Это… это уму непостижимо!

Мэнди покачала головой и провела пальцами по волосам. Ей хотелось, чтобы сестры поняли, каково это – чувствовать любовь к человеку, которого лично не было рядом, каково это, несмотря на все препятствия, ощущать некую глубокую связь. Увы, по их неодобрительным взглядам было видно, что она их не убедила и они не одобряют сделанный ею выбор.

– Извини, Мэнди, ты знаешь, что я люблю тебя, но думаю, что это так… неуместно, – начала Пола. Карен кивнула в знак согласия. – Родить ребенка от покойника, которого ты в глаза не видела, с разрешения женщины, с которой ты едва знакома? Это же курам на смех!

– Чем я отличаюсь от женщин, которые рожают от анонимных доноров спермы?

– Конечно, отличаешься! Твой донор мертв, не так ли?

– Но он – моя ДНК-пара, и я люблю его. – Мэнди тотчас же захотелось взять обратно последние слова.

– Как можно любить того, кого ты в глаза не видела? Мэнди, ты влюблена в идею любви, а его семья вложила эти глупые идеи в твою голову. Ты никогда не станешь частью их семьи. Для них ты – инкубатор. Взятая напрокат матка, суррогатная мать.

В Мэнди закипала злость. Ей стоило огромных усилий держать ее в узде.

– Как ты смеешь это говорить! Вы ничего не знаете о них и о том, что я пережила за последние несколько месяцев. Лишь потому, что это не обычный муж, как у вас, это не значит, что все неправильно. Не каждый может быть такими, как вы. Не каждый может найти свою ДНК-пару и жить долго и счастливо.

– У меня нет никакой ДНК-пары, – тихо сказала Карен. Мэнди и Пола удивленно уставились на нее. – Мы с Гэри прошли тест. Тот оказался отрицательным, но мы сказали всем, что да, мы – ДНК-пара.

– Почему? – спросила Мэнди.

– Потому что, когда вы с супругом не ДНК-пара, люди ждут, когда у вас все пойдет не так. Не потому, что они злые, просто такова человеческая природа. Поэтому было проще соврать. Но мы любим друг друга. Вот и тебе ничто не мешало встретить подходящего мужчину и завести с ним семью.

– А я не хочу! Это всегда второй сорт за неимением лучшего! Он никогда не будет значить для тебя все на свете, дети от него – это не дети от того самого. Ты всегда будешь искать себе оправдание.

– Не смей так говорить о моих детях! – возмутилась Карен, вскакивая с дивана. Пола попыталась удержать ее. – Мои дети никогда не будут вторым сортом!

– Я не это имела в виду, просто неправильно выразилась, – сказала Мэнди. Ее глаза наполнились слезами. – Вы не слушаете меня.

– Ты должна поехать с нами к матери, – твердо заявила Карен. – Пола, иди и собери ее одежду, а я возьму туалетные принадлежности.

– Прекратите! – крикнула Мэнди. – Хватит судить меня, хватит твердить мне, что я поступаю со своей жизнью неправильно. Это не ваше дело!

– Ты – наша сестра, поэтому это наше дело, особенно если у тебя с головой не всё в порядке. Как можно влюбиться в покойника?.. Тебя нужно лечить.

– Вон из моего дома! – вскрикнула Мэнди и, схватив Карен за руку, потащила ее к входной двери. Растерянно посмотрев на нее, Пола пошла за ней следом. – Выметайтесь вон, немедленно! – кричала она.

Пораженные ее вспышкой, сестры неохотно ушли.

Когда через два часа Мэнди добралась до дома Пэт, она знала, что теперь рядом с ней те, на чью поддержку она всегда может рассчитывать. Когда она рассказала им о случившемся, Пэт ласково обняла ее.

– Спасибо, мама, – прошептала Мэнди.

Тридцать.

Число, которое для разных людей представляет множество безобидных и относительно важных вещей. Цифры, которые очень важны, когда дело касается возраста, ограничения скорости в пешеходной зоне, порядкового номера цинка, числа композиций на «Белом альбоме» «Битлов», возраста, в котором был крещен Иисус, и количества вертикальных камней в Стоунхендже.

Но для него, Кристофера, число тридцать будет означать завершение проекта по организации крупнейшего в Великобритании дела о нераскрытых убийствах. Если все пойдет по плану, тела тридцати задушенных женщин будут найдены по всему Лондону, и никто не будет иметь ни малейшего понятия о том, кто убийца и почему он это сделал. Затем, так же неожиданно, как и начались, убийства прекратятся.