Если я исчезну - Элиза Джейн Брейзер

– Нет. – Мое чувство неловкости усиливается.

Она барабанит пальцами по столу.

– Как она могла не знать? Это маленький городок.

– Зачем Эдди придумывать?

Поверить не могу, что Эдди – мой главный свидетель.

Клементина снова откидывается назад, задумчиво смотрит на кофеварку, словно в другой мир.

– Интересно, не со слов ли Рэйчел она так считает? – Она ловит мое недоверие и придвигается ближе. – Возможно, Рэйчел хотела уйти, но не знала, как это сделать, поэтому выдумала эту безумную историю; она всегда была большой выдумщицей. Наверняка ей казалось, что это единственный способ, чтобы мать ее отпустила. Но это в том случае, если ей действительно угрожала опасность, от которой ей надо было спастись.

– Тогда почему Эдди сказала мне, что она мертва?

– Эдди и Рэйчел были очень близки. Думаю, ей тяжело… – Она забывается, но вовремя останавливает себя. – Я думаю, ей тяжело признать, что Рэйчел могла ее бросить. А может, ей просто не нравится, когда ты задаешь вопросы.

В этом есть доля истины, но у каждого своя правда. Я пытаюсь убедить себя, что это хорошо. Если бы имел место сговор, все они рассказали бы одну и ту же историю. Но вопрос в том, кому я могу верить? Я считала Клементину «хорошим человеком», а теперь у меня такое чувство, что она никогда не задумывалась обо всем произошедшем всерьез и сейчас сочиняет на ходу. Неужели она так довольна своей жизнью, что ее невестка может исчезнуть, а ее это нисколечко не волнует?

– С тобой Рэйчел связывалась? – Я сжимаю кулаки.

– Я… э-э-э… это немного неожиданно. Мы не настолько близки.

– Так ты думаешь, она еще жива?

– Конечно, жива. – Она смотрит на меня серьезно. – Я бы не стала беспокоиться о Рэйчел. Она могла позаботиться о себе сама.

Я закусываю губу. Я не могу в это поверить. Неужели все так просто? Ты просто уехала? Я опускаю голову и смотрю на листок на столе.

– А как насчет Флоренс? Флоренс Уиплер?

Ее глаза бегают.

– Что именно?

– Она ведь тоже исчезла, разве нет?

– Это было очень давно.

– Но ее исчезновение много значило для Рэйчел, не так ли?

– Ее пропажа очень много значила для всех. Подобные события из детства накладывают отпечаток на всю жизнь. – Она делает паузу, но, не дождавшись от меня реакции, продолжает: – Флоренс стала чем-то вроде местной знаменитости, ее фото публиковали повсюду. Я думаю, Рэйчел… Эта трагедия затронула всех нас. Рэйчел, возможно, сильнее, чем других, но она всегда была очень… ее просто затронуло сильнее, чем всех остальных.

Я очень осторожно, продумывая каждое слово, произношу:

– Тасия рассказала мне о ссоре.

Клементина качает головой и откидывается.

– Никто из нас тогда и подумать не мог, что произойдет что-то страшное. Если бы мы только знали… – Она тяжело вздыхает. – Нам все казалось таким важным… Морони ужасно переживал. – Моя спина окаменела. – Ужасно.

Я чувствую бешеный стук сердца в груди. Неужели она имеет в виду то, что я и предполагала? Даже Джед сидит тихо.

– Он был молод, – слабо говорю я, пытаясь убедить ее, что я на ее стороне независимо от того, что она скажет.

Она с облегчением выдыхает:

– Именно. Они оба были такими молодыми. – Она дышит неровно, как будто это ее ошибка, ее ноша. – Я знаю, что Тасия чувствует себя неловко, неуютно. Это ведь был ее парень, а ей самой было, не знаю, четырнадцать? Пятнадцать? Мы просто не могли понять, зачем Флоренс это сделала. Ну, то есть чего она хотела этим добиться? Но ведь молодые девушки часто делают глупости. Я пытаюсь всегда помнить об этом, воспитывая своих девочек.

Кусочки мозаики складываются у меня в голове. Флоренс и Морони перепихнулись. Остальные девочки узнали об этом, разозлились, Флоренс убежала, и ее больше никто не видел.

А Тасия в итоге вышла замуж за Морони.

– Ну да, что поделать. – В ее смехе звучат истерические нотки. – Если бы мы их не прощали, нам не за кого было бы выходить замуж.

Она подвигается вперед на своем стуле и указывает на список:

– Можно вопрос? – Она пробегает рукой по списку. – Ты нашла это в воротнике Бамби?

Мое сердце замирает, как будто меня поймали с поличным. От унижения меня бросает в жар. Я напоминаю себе, что Клементина не знает, что Бамби мертв и что мне пришлось лезть в мусорный бак, чтобы найти эту «улику».

– Я помню, когда она это сделала. – Ее голос дает мне надежду. – Бамби тогда был еще котенком. Она психовала, что он может потеряться, и поэтому записала все наши имена, чтобы тот, кто его найдет, точно смог с кем-нибудь связаться. – Она откидывается, согретая воспоминаниями. – Это было довольно мило.

«Идиотка», – думаю я. Я чувствую, что теряю почву под ногами, и знаю, что Клементина думает, что она меня разочаровала, и она права. Мне стоит порадоваться за тебя. За то, что ты сбежала. Что ты жива и здорова. Вместо этого я чувствую себя сумасшедшей, неприкаянной, словно потерять тебя равносильно потере рассудка.

Как я так облажалась? Почему мой внутренний компас сбился и завел меня в тупик? В какой-то момент я потеряла то, что делало меня такой же, как все. И теперь я потерялась, настолько потерялась, что вижу преступления, которых на самом деле нет. Убийство, Пропажа, Сговор. А что, если никакого преступника нет? Что, если я и есть преступник? Что, если я и жертва, и злодей в своей собственной жизни?

Мои шаги тяжелы, когда мы идем обратно к машине Джеда. Я жалею, что позволила ему отвезти меня сюда. Я чувствую, что он отдаляется от меня. Я знаю, он считает меня сумасшедшей. Это заставляет меня вспомнить своего бывшего в те дни, когда я потеряла ребенка. Его выражение лица, в котором читалось, что его опасения касательно нас в итоге подтвердились: мы – разные. Что я странная, не такая, как все.

Клементина думает, что ты уехала по собственному желанию. Джед тоже. Но почему мне так трудно в это поверить? Может, меня просто возмущает твой поступок. Может быть, я просто разочарована, что ты уехала, не сказав мне ни слова. Как и твоей матери, мне нужно верить, что с тобой что-то случилось, потому что в противном случае выходит, что тебе вообще никогда не было дела ни до подкаста, ни до своих слушателей, ни до меня.

– Ты ей веришь? – спрашиваю я Джеда.

– Не знаю… – Он не решается противоречить мне. – Наверное, да. Думаю, Рэйчел просто хотела уехать.

– Нет, – настаиваю я. Или просто упрямлюсь из вредности? Мне нужно, чтобы ты все-таки оказалась попавшей в беду. Или я переслушала подкастов? Джед сказал, что ты потеряла себя и была уверена, что весь мир против тебя. Получается, со мной случилось то же самое? – Я не верю этому. – Или хочу не верить?