Проект "Вавилон" - Андреас Вильгельм

Она набрала полную грудь воздуха, но Питер так и не дал ей возможности возразить.

— Вы бы очень хотели узнать, откуда у нас взялся набросок с изображением розы и фразы «Пусть это будет примером для моих учеников», так? Вы полагаете, что мы напали на след Христиана Розенкрейца. Возможно, вы правы. Только представьте: мы обнаружили пещеру, сверху донизу исписанную странными выражениями, зачастую неразборчивыми. В ней есть непонятный мерцающий свет. А на одной из ее стен выбит рисунок в виде розы с латинскими инициалами «C.R.C.» и подписью «Arcana publicata vilescunt…»

— … et gratiam profanata amittunt, — монотонно закончила Рене Колладон, — то есть «не мечи бисер перед свиньями и не устилай путь розами ослам». Это не храм Святого Духа, а могила Христиана Розенкрейца!

Питер замолчал, и еще около минуты никто не отваживался возобновить беседу.

— Если то, что вы говорите, — в конце концов сказала Рене в нерешительности, — правда, то можете себе представить, что это значит?! Точно так же вы можете утверждать, что нашли Изумрудную скрижаль[18]или доску с заповедями Моисея… Нет! Конечно, вы лжете. В противном случае это было бы слишком ужасно.

— Ну, возможно, я просто выдумал все это, — отступил Питер. — Подумаешь, полистать пару книг по истории и энциклопедии по оккультизму, не такое уж это искусство, ведь так? Но я ведь могу говорить правду, а это значит, что я настолько близок к истине, что вам это не снилось даже в самых отчаянных снах. Конечно, мне не следовало бы об этом говорить вам… Наверняка на свете много людей, не меньше вашего заинтересованных в этом открытии. Да чего там говорить, я просто уверен, что есть и те, кто считает розу и крест простым гербом Мартина Лютера.

Рене рассерженно махнула рукой.

— Это Сэмюель рассказал вам? Этот дилетант до сих пор ищет архивы Лютера. Но Лютер родился позже Розенкрейца. Всю свою жизнь он только и мечтал о том, чтобы стать последователем Розенкрейца или хотя бы быть принятым его последователями. Отсюда его герб и известные всем труды. Но за всю свою жизнь ему так и не удалось снискать звания прилежного ученика и мистика. Идеи Сэмюеля просто смешны!

— Надеюсь, мадам, он не слышал вас, — заметил Патрик, — вам же нельзя заниматься здесь миссионерской деятельностью.

— Месье Невро, у меня и в мыслях ничего подобного не было, — она снова обратилась к Питеру: — Что ж, я выслушала вас, но теперь мне нужно подняться на подиум. Поэтому скажите прямо, что вы хотите от меня? Вы же не думаете, что я поверю вам прежде, чем увижу доказательства!

— У меня всего два вопроса к вам. Первый: что вы можете рассказать о необычных огнях в гробнице?

— Об огнях? Собственно, немного. Согласно легенде, гробница освещена «магическим солнцем». Однако большинство учеников полагают, что речь идет не о настоящем свете, а о том, символом чего она является. То есть гробница освещена лишь в переносном смысле.

— Это «магическое солнце», — сказал Питер, достав изображение концентрических кругов, — имеет такой символ?

Рене тут же отрицательно покачала головой, но еще некоторое время смотрела на изображение.

— Нет, нет, «магическое солнце» — это пентаграмма. То, что вы держите в руках, я еще ни разу не видела… но… что это? Это-то еще откуда у вас?

— Я правильно понял вас: вы ни разу прежде не видели этот символ?

— К сожалению, нет. И поверьте мне: учитывая все, что, возможно, уже сейчас поставлено на карту, я ни за что не стала бы скрывать от вас правду. Это и был второй вопрос?

— Да… — немного в растерянности ответил Питер.

— Мне пора идти, — сказала Рене. — Я советую вам зайти в зал и послушать дискуссии. Может, у вас возникнут еще какие-нибудь вопросы. Сразу после выступления я подойду к вам. Вы меня извините?

— Да, пожалуйста.

Как только Рене покинула исследователей, Патрик не выдержал:

— Теперь-то вы расскажете мне, что, черт возьми, все это значило?

— Она у нас на крючке, — ответил Питер, — и расскажет все, о чем мы только попросим.

— Вы что, только что придумали эту историю про Розенкрейца?

— Я не выдумал ее, а просто только что уловил некую взаимосвязь. И, как видите, попал не в бровь, а в глаз, — он рассмеялся.

— В следующий раз, когда вас снова осенит, уж пожалуйста, предупредите меня.

— Конечно. Прошу прощения, все произошло очень неожиданно.

Патрик кивнул.

— Но вы же не полагаете всерьез, что мы наткнулись на могилу Христиана Розенкрейца?

— М-да, наша пещера как нельзя лучше подходит к легенде о Розенкрейце, не так ли?

— И все же, вы думаете, это могила или нет?

— Конечно же, нет! — Питер улыбнулся. — Мы же сами с вами установили, что пещера датируется тринадцатым веком. В то время никаких розенкрейцеров еще и в помине не было, если они вообще когда-нибудь существовали. Но Рене этого ни в коем случае нельзя говорить.

Патрик приподнял брови.

— Вы удивляете меня, Питер!

— Впрочем, все в действительности могло быть именно так: в пятнадцатом веке жил Христиан Розенкрейц, а потом появился Мартин Лютер, который хотел стать его учеником. Возможно, кто-то из них так же, как и мы, открыл эту пещеру и написал на стене: «Пусть это послужит примером моим ученикам».

— Звучит убедительно, — отметил Патрик, — но, к сожалению, мы до сих пор не знаем, как возникла эта пещера.

— Верно. И сейчас эти круги являются единственной нашей зацепкой. Пока мы расшифровали не все надписи, из Рене следует выудить как можно больше информации.

— Думаете, она до сих пор что-то скрывает от нас?

— Конечно! Она живет и работает словно в другом мире, о котором я, несмотря на все мои поиски и исследования, не знаю ровным счетом ничего. Она знает очень много, но слишком умна для того, чтобы выложить нам все сразу.

— Вы позволите мне помочь вам?

Исследователи не успели моргнуть глазом, как из-за угла показался молодой человек. Ему от силы можно было дать тридцать лет. На нем была модная и определенно дорогая тройка, а на лице сняла светская улыбка. Черные короткие волосы при помощи геля были уложены в современную прическу иголочками, в уголках глаз намечались морщинки. Вообще он был очень похож на одного из тех молодых людей, которые снимаются в молодежных сериалах.