Обратная оговорка - Михаил Март

Допрос дежурного по отсеку индивидуальных сейфов Рустама Гелаева вел подполковник Лузгин, занявший свободный кабинет на втором этажа банка.

— Давай с тобой посмотрим на вещи просто. Все видели, как один из налетчиков вывел тебя из подвала и ты уселся за один из столов с заложниками. Но никто не видел, сколько человек спустилось вниз, долго ли они там пробыли и чем вы там занимались. Предлагаю тебе рассказать правду. Любая ложь лишь усугубляет твое положение.

Гелаев нервничал. Лузгин не верил в то, что такой человек может участвовать в заговоре. Невзрачный мужичонка лет пятидесяти, тощий. На нем униформа сидела как на вешалке. Щеки провалились, нескольких зубов не хватает. И потом, он много лет работает в банке без замечаний.

— Мне скрывать нечего, — заговорил Гелаев. — Что же, по-вашему, я должен преступников прикрывать? Вот только внешности их я не запомнил. Пришли двое мужчин. Они действовали очень быстро. У нас клиенты степенные, неторопливые, а эти юлой крутились. Сразу же руки мои к столу прижали. Потом велели хранилище открыть, приставив ствол ко лбу. Ну и открыл. Один зашел за решетку, потом открылась вторая дверь. Да, он еще все ключи с доски снял. А другой тип повел меня наверх.

— Значит, ты уже понимал, что грабить будут не бюджетные деньги, а частные ячейки?

— А кого это волновало? Или что-то изменилось? Просто я был уверен в том, что они не уйдут.

— А как бы ты поступил? — спросил Лузгин.

— Я никогда не заходил в хранилище. Это невозможно. В своем отсеке я захожу за решетку, и дверь за мной закрывается. Кто же откроет мне вторую дверь, если за компьютером никого нет? А потом, кто меня выпустит? Я окажусь в ловушке.

— И откуда налетчики знали все эти тонкости?

— Я думаю, их навел на хранилище человек, у которого есть ячейка. Возможно, кому-то грозит банкротство, и он решил одолжить деньжат у друзей. Таких же бизнесменов, как он сам, но более успешных. Все самые богатые люди области хранят у нас свои капиталы.

— А ты откуда знаешь?

— На каждого клиента банка заведена карточка. Я видел их паспорта, знаю всех в лицо и вижу их портреты в газетах и на телевидении. Вот только в их кошельки не заглядывал.

— Мог бы и заглянуть, если бы вместо себя посадил кого-то другого за компьютер.

— У меня нет второго ключа. На ячейке стоят два замка. Второй у клиента, который приносит его с собой.

— А у кого хранятся дубликаты?

— У казначея банка. Им считается наш главбух Яков Гаврилович Цейтлин.

— Откуда тебе это известно?

Разговор напоминал пинг-понг. Подполковник очень быстро задавал вопросы, а Гелаев тут же на них отвечал, будто их разговор неоднократно репетировался. Тут он запнулся.

— Разве охраннику положено знать, где хранятся дубликаты ключей? — нажимал Лузгин.

— Нет, конечно. Но один из клиентов потерял свой ключ. Не помню кто именно. Так его ячейку открывал Цейтлин. Значит, дубликаты у него.

— Ладно, Гелаев. Посиди пока в коридоре и попытайся вспомнить имя клиента. Советую вспомнить.

— Но это было года три назад.

— Потому и советую подумать. Иди.

Гелаев вышел из комнаты в задумчивости.

Лузгин тут же перезвонил генералу:

— Вас Лузгин беспокоит. Полагаю, что у охранника Рустама Гелаева надо провести обыск. Он знает все детали работы отсека с ячейками. Вполне мог быть консультантом налетчиков.

— Никаких обысков. Посади его в камеру. Если он соучастник, то сообщники к нему придут. Мы не должны раскрывать свои карты. И срочно запроси все материалы на Гелаева, если они есть. Нам нужно прощупать его со всех сторон.

— Понял. Приступаю к исполнению.

— Посади его в одиночку, чтобы ни с кем не общался. Ни с кем.

— Будет исполнено.

* * *

Когда раздался телефонный звонок, уже все находились на пределе нервного напряжения. Трубку снял Саид Омаров. На табло высветился телефон Фаины.

— Операция сорвалась. Гелаева арестовали. Уносите ноги. Когда все утихнет, я вас вызову. Деньги у меня. Хватит на всех.

После этого раздались короткие гудки.

— Рустам арестован. Надо сматываться.

Мужчины переглянулись.

— Рустам будет молчать. А вот за его бабу я не ручаюсь, — со злобой произнес Омаров и вышел из комнаты.

Алевтина уже оделась. Она не могла больше сидеть без дела и в полном неведении. Решила сама сходить в банк. Конечно, она и не думала подходить к мужу или Фае, но хотя бы понять обстановку. Никто из них и не думал включить телевизор, по которому уже второй час показывали демонстрацию возле банка. Комментаторы приводили самые нелепые версии: от заложенной в банке бомбе до маньяков-самоубийц, захвативших всех в заложники.

Алевтина открыла дверь, чтобы выйти из своей комнаты в коридор, и увидела перед собой гневное лицо Омарова. Понять она ничего не успела. Острый кинжал пронзил ей горло насквозь. Обливаясь кровью, женщина упала на пол.

* * *

Герман, сидящий в машине, звонил Аркадию Дворкину каждый час и докладывал обстановку. Наконец он увидел, как из дома вышли три кавказца в папахах, бурках и сапогах. Они торопились. Сели в «Форд-Фокус» Гелаева и тут же уехали.

Одна из стоящих у обочины машин поехала следом. Герман терпеливо ждал. Минут через двадцать ему позвонили:

— Они на вокзале. Поменяли билеты в кассе номер восемь на сегодняшний день. Поезд отходит только вечером. Отправились в привокзальный ресторан.

— Продолжай наблюдение.

— Гриша взял билет на тот же поезд. Будет сопровождать гостей до столицы и дальше. Мы приняли решение довести их до дома.

— Идея правильная. Отбой.

Герман вышел из машины и направился к дому Гелаева. Он вошел в подъезд, поднялся на второй этаж и позвонил в квартиру. Ему никто и не открыл. Он достал отмычки и быстро справился с замком. В темном коридоре стоял неприятный запах. Герман нащупал выключатель и зажег свет. В центре коридора лежала женщина в огромной луже крови.

Герман прошел в одну из комнат, достал из-за пазухи толстую общую тетрадь и положил ее в футляр из-под аккордеона, стоящий на тумбочке возле окна. Потом прошел на кухню и заглянул в холодильник. Продуктов сохранилось мало. Он открыл «кейс», с которым пришел, и выложил продукты в холодильник. Все они покупались в супермаркете «Кавказ». Последним штрихом стала бутылка дагестанского коньяка. Закончив свои дела, он ушел так же незаметно, как пришел.

Когда Герман уже сидел в машине, он заметил подъехавший к дому фургон «Фольксваген». Из фургона вышел молодой мужчина приятной наружности в ремонтном комбинезоне, с рюкзаком. Он тоже направился к дому Гелаева. Но Герман знал, что он не пойдет в квартиру. У него в этом доме были свои дела.