Чародей смерти - Винсент Клиш

подошёл ближе и достал из кармана чёрную повязку.

— У вас, случайно, нет скелетов в шкафу? — спросил он.

Тассило ещё раз внимательно осмотрел гильотину.

— Сейчас узнаем.

Зал снова рассмеялся. Эти двое уверенно держали публику.

— В таком случае позвольте завязать вам глаза.

Он уже собирался обернуть повязку вокруг головы Тассило.

— Не стоит, — остановил его тот, жестом предлагая не продолжать. — Не думаю, что хочу лишать себя этого зрелища. Возможно, оно станет последним в моей жизни.

Руфус ничего не ответил. Лишь снова поклонился и указал на скамью.

— Тогда прошу вас занять место.

Тассило подчинился.

Руфус поднял верхнюю часть лунеты — деревянного зажима, фиксирующего голову под лезвием, — и опустил её, когда Тассило лёг между двумя половинами лицом вверх.

Обычно сценические гильотины устроены так, что человек лежит лицом вниз. Руфус сознательно изменил конструкцию. Он не хотел лишать себя удовольствия видеть лица людей, которые с ужасом следят за лезвием, нависшим над их шеей.

Когда голова Тассило оказалась зафиксирована между половинами лунеты, его взгляд встретился со взглядом Яниса, наблюдавшего сверху.

Янис замер в нерешительности.

Но прежде чем он успел что-либо решить, Тассило дружелюбно подмигнул ему — словно приветствуя старого знакомого.

Янис едва заметно ответил тем же, чуть приподняв руку.

— Лезвие пройдёт сквозь вас, не причинив ни единой царапины. Но только если боги не решат вашу судьбу иначе. Вы уверены, что готовы пройти это испытание, Тассило?

Пока Тассило с нескрываемым удовольствием разглядывал красивого молодого артиста, сидевшего высоко над сценой, он спокойно ответил:

— Это не первый раз.

— Что ж…

Руфус подошёл к рычагу.

В последний раз он обратился к публике, которая, затаив дыхание, следила за происходящим, хотя почти никто не сомневался, что всё закончится благополучно.

— Дамы и господа! Магия способна совершать невозможное. Она преодолевает границы нашего разума, удивляет, увлекает, уносит прочь. Что есть иллюзия, а что — реальность? Давайте хотя бы на одно мгновение забудем об этой границе. Станьте свидетелями этого особенного номера. Мой добровольный ассистент готов ощутить дыхание смерти. И что бы сейчас ни произошло, обещаю: увиденное вы никогда не забудете.

Он крепко взялся за рычаг.

— Хотите что-нибудь сказать напоследок?

Тассило ещё раз посмотрел вверх, на Яниса, затем закрыл глаза.

— Марк Аврелий однажды сказал: бояться следует не смерти, а того, что ты так и не начнёшь жить.

Янис напряжённо следил за каждым движением Руфуса.

— Чистой душе нечего бояться моего лезвия! — громко выкрикнул тот в зал.

Он резко рванул рычаг.

Лезвие сорвалось вниз и стремительно устремилось к шее Тассило.

Мгновение спустя оно полностью исчезло между половинами лунеты.

В зале повисла абсолютная тишина.

Несколько бесконечно долгих секунд зрители неотрывно смотрели на голову Тассило. Если бы что-то пошло не так, она уже лежала бы на полу рядом с половинками ананаса.

Когда голова едва заметно шевельнулась, по залу прокатился единый вздох облегчения.

В следующее мгновение зал взорвался аплодисментами.

Руфус освободил своего гостя и вывел его вперёд.

— Вы сами видели, дамы и господа: этому человеку действительно нечего бояться.

Он поклонился.

Аплодисменты ещё не стихли, когда Тассило наклонился к нему и едва слышно прошептал:

— Мой дорогой друг… должен признаться: вживую вы ещё лучше, чем на DVD. Нам непременно стоит выпить вместе после представления.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 41

— Ваше искусство действительно впечатляет, — начал Тассило, когда Руфус подсел к нему за барную стойку. — Вы настоящий мастер своего дела.

— Разве не оба мы? — ответил Руфус.

Мадам стояла за стойкой, надеясь после представления продать как можно больше дорогих напитков.

— Вам ещё чего-нибудь, дарлинг? — спросила она Тассило, бросив на него игривый, многозначительный взгляд.

— Вы могли бы привести ко мне вашего очаровательного артиста, — с улыбкой ответил он.

Мадам лишь отмахнулась.

— Ах, зайчик, он у нас ещё под защитой. Совсем щенок. Лучше выпей виски. Он того же возраста, что и артист. Только выдержан куда лучше.

Тассило с улыбкой кивнул, и Мадам налила ему щедрую порцию.

— Оставишь нас ненадолго? — попросил Руфус, когда она поставила перед Тассило стакан на салфетке.

Она подозрительно посмотрела на обоих.

— Вы что, друзья? — спросила она, впервые всерьёз задумавшись, не был ли номер с гильотиной заранее подстроен.

— Скорее коллеги, — ответил Тассило.

— Ну тогда ладно. Руфус, завтра мне нужно кое-что с тобой обсудить. Я ещё зайду.

Она эффектным движением набросила на шею боа из перьев и театральной походкой удалилась к другому концу стойки, где сразу завязала разговор с пожилой супружеской парой о сегодняшнем представлении.

Когда они наконец остались одни, Руфус первым нарушил молчание:

— Вы всё получили?

— Всё.

— И?

Тассило поднёс стакан к носу. Виски оказался превосходным — лучшим, что мог предложить бар Mes Amis.

— Вы даже не представляете, сколько приятных часов мне подарили. Но эту великолепную гильотину я не видел ни на одной записи.

Руфус едва заметно помрачнел.

— Просто кое-что помешало, — сказал он. — Ассистентка...

— Всё в порядке, — мягко перебил его Тассило. — В конце концов, предвкушение — самая приятная часть удовольствия. Разве нет?

Руфус кивнул. Ему нравилось наконец говорить о своём деле открыто.

— Таких, как мы, немного. По крайней мере, на свободе.

— Всё идёт хорошо лишь до тех пор, пока однажды не пойдёт наперекосяк. Вы когда-нибудь думали о том, чтобы уйти?

Руфус ненадолго задумался.

— Собственно, именно об этом я и хотел с вами поговорить.

Тассило насторожился.

— Тогда слушаю.

— Вы действительно остановились? Окончательно?

Тассило медленно покачал янтарную жидкость в стакане, вдохнул её аромат и сделал ещё один неторопливый глоток.

Лишь проглотив виски с явным удовольствием, он ответил:

— Я не могу просто делать всё, что захочу. Есть люди, которые только и ждут, что я снова возьмусь за старое.

— Снова возьмётесь за старое? — переспросил Руфус. — Вы называете это принуждением?

— «Любое принуждение — яд для души», — очень точно заметил однажды Людвиг Бёрне. А вы? Вы этого хотите или просто не можете иначе?

Руфус задумался.

— Я могу это делать, — наконец произнёс он. — Когда захочу.

— А можете не делать, когда захотите? — спокойно спросил Тассило. — Как долго, по-вашему, вам ещё будет всё это сходить с рук? Вы ведь знаете, кто сейчас вас ищет?

Руфус редко интересовался тем, что писали о его преступлениях.

— Должен знать? — спросил он.

Тассило усмехнулся.

— Я тоже когда-то так думал. А потом однажды Керн стоял передо мной с удостоверением в руке. Теперь он ищет вас. Поэтому, если хотите моего совета, уходите, пока ещё не поздно.

— Этот Керн действительно настолько хорош?

Тассило покачал