Усадьба Сфинкса - Константин Александрович Образцов

леса стоял небольшой неопрятного вида фургон, где в клетках ожидали своей участи зайцы и лисы, привезенные из охотничьего питомника.

– Десяток зайцев и две лисы, – рассказал Аристарх Леонидович. – Достаточно, чтобы не утомиться и чтобы это развлечение не наскучило.

Тут же неподалеку располагался со сворой из дюжины гончих псарь Николай, готовый спустить их, едва человек, которого по традиции именовали выжлятником, откроет клетку и испуганное животное выскочит из нее прочь.

– Это исключительно вышколенные фоксхаунды! Обычно гончие разрывают добычу, а эти безупречно обучены загонять ее, но не притронутся к ней без команды! Каждая собака стоит, между прочим, как автомобиль! Николай, хоть и выглядит неказисто, дело свое очень хорошо знает, и свора слушается его беспрекословно. Я его купил вместе с псами, ну то есть нанял, конечно, но, по сути, это одно и то же.

Собаки должны были гнать животное по пустоши, не давая уйти в лес или через поле, а верховые охотники, вооруженные длинными кнутами-арапниками с зашитыми в кончик навоя металлическим утяжелителем, наперегонки преследовали добычу, стараясь нагнать и разбить ударом арапника голову. Дело это совсем непростое, требующее изрядной сноровки, но занятия верховой ездой не проходили даром. За убитого зайца присуждалось одно очко, за лисицу – пять, и победитель объявлялся в итоге царем охоты. Охотниками были только воспитанники; фирсам разрешалось помогать молодым господам, собирать добычу, но охотиться наравне с ними они не могли и арапников не имели.

Над пустошью разнесся долгий надтреснутый звук медного охотничьего рожка.

– Смотрите! Смотрите! Начали!

Всадники выстроились в ряд; выжлятник открыл дверцу фургона, повозился, и оттуда, мелькнув серой тенью, выскочил заяц и понесся по полю, петляя в траве, за ним с яростным лаем кинулись гончие. Охота началась.

Строй наездников распался. Щуплый Василий Иванович тщетно пытался заставить своего коня двинуться с места: тот не слушал поводьев и шенкелей, выгибал шею и вертелся на месте. Петька, растопырив кривые ноги, гарцевал рядом на каурой лошади, пытаясь помочь, но добился лишь того, что разозлившийся Василий Иванович, от досады принявшийся хлестать коня плетью, угостил и его. У Лаврентия получилось пустить лошадь мелкой рысью, но о том, чтобы подобным манером догнать бешено мечущегося в траве зайца, нечего было и думать. Эльдар и Никита довольно уверенно скакали галопом, но и они далеко отстали от Филиппа и Вольдемара, стремительно помчавшихся через пустошь. Я невольно засмотрелся: оба, вне всяких сомнений, были искусными и опытными наездниками, но если Филипп посадкой и стилем напоминал наследного принца, то облаченный в черный жакет Вольдемар несся на сером коне, словно демонический всадник из Дикой охоты, и только развернутая козырьком назад нелепая детская кепка, из-под которой развевались длинные черные волосы, одновременно и рушила образ, и добавляла ему какой-то сумасшедшей жути. Не прошло и минуты, как он чуть нагнулся и резко взмахнул кнутом. Раздался душераздирающий вопль, в предсмертной муке и ужасе почти не отличимый от человеческого. Заяц заходился отчаянным криком, пока Вольдемар, круто развернув коня, не проехал мимо него еще раз. Взметнулся арапник, и крик оборвался.

– Мой! – закричал Вольдемар.

Граф спрыгнул с лошади, подобрал в траве безжизненную серую тушку и засунул в седельную сумку.

– Итак, счет открыт! – объявил Аристарх Леонидович. – Неправда ли, Вольдемар исключительно блестяще держится в седле?

– Филипп тоже неплох, – прищурилась Вера.

– Желаете пари? – шутливо осведомился фон Зильбер. – Готов поставить на Вольдемара ящик портвейна из своих личных запасов!

Николай свистом подозвал гончих обратно, верховые тоже вернулись на позицию. Второй заяц оказался резвее и продержался чуть дольше, но все равно был настигнут Вольдемаром, оттеснившим в последний момент крупом своего коня гнедую лошадь Филиппа.

– Мой!

Мне показалось, что Филипп, настигая удирающего зверька, не торопится нанести смертельный удар. В третий раз он обогнал Вольдемара, но заяц шмыгнул между ног его лошади и понесся прямо на Эльдара с Никитой. Они закружились, со свистом рассекая воздух арапниками; свора гончих, заливисто лая, образовала круг, в который ворвался Филипп, а следом за ним Вольдемар. В толчее невозможно было разглядеть и понять, что происходит, но тут раздался пронзительный заячий вопль, а потом крик Эльдара:

– Мой!

Я увидел, как Вольдемар замахал руками, привстал в стременах и толкнул Эльдара в грудь. Тот попятился; Филипп попытался встать между ними. Фирсы спешились и принялись растаскивать лошадей под уздцы.

– Ничего, ничего, – пробормотал Аристарх Леонидович, щурясь сквозь дым. – Пусть сами разберутся.

Младший фон Зильбер что-то выкрикнул и помчался к исходной. Остальные тоже вернулись в строй. Николай подозвал гончих, на минуту присел рядом с ними, словно тренер, взявший для команды минутный тайм-аут, а потом махнул рукой выжлятнику. Охота продолжилась. Вскоре из сумок на седле у Графа торчали уже пять заячьих тушек; Филипп записал на свой счет двоих; один достался Эльдару и еще одного случайно затоптал конем Никита. Лаврентий не сдавался и рысил взад и вперед по полю. Василий Иванович слез с коня и хлестал арапником траву, сшибая сухие верхушки. Последний заяц боролся за жизнь дольше всех: он измотал фоксхаундов ложными петлями, запутал всадников и вдруг, вырвавшись из кольца собак и охотников, понесся прямо на нас. Вольдемар устремился следом. Заяц летел стрелой к нашей возвышенности; Вера приподнялась в стременах и глядела, приоткрыв рот, Аристарх Леонидович азартно пыхтел трубкой. Я мысленно от всей души пожелал зайцу удачи, но метров за пятнадцать до нас Вольдемар все-таки настиг его и махнул плетью. Заяц закричал и перекувырнулся через голову. Вероятно, металлический наконечник арапника перебил ему хребет, и он, не переставая кричать, скреб землю передними лапами, пытаясь встать. Вольдемар остановил коня и спешился, тяжело дыша. Он подошел к зайцу, поднял его за уши, вытащил из ножен на поясе нож и одним взмахом рассек зверьку горло. Тот задергался и затих; кровь плеснулась на черный жакет молодого фон Зильбера, несколько капель попали ему на лицо.

– Ну что ж, – подытожил Аристарх Леонидович. – Общий счет убедителен: шесть-четыре в пользу Вольдемара. Но впереди самое интересное – охота на лис! Так что все еще вполне может измениться.

Воспитанники и фирсы выстроились в ожидании. Сквозь тонкие облака ярким пятном проступило холодное солнце. В неподвижном безветрии звуки доносились издалека, и я слышал, как фыркают кони, как устало дышат собаки, вывалив языки, и негромко переговариваются охотники. Выжлятник возился у открытой дверцы фургона, потом повернулся, замахал руками и прокричал:

– Сдохла!

– Как неприятно, – пробормотал фон Зильбер. – Ну, осталась еще одна, так что, Вера Андреевна, у вашего фаворита есть шанс на победу.

Вновь протрубил рожок. Из фургона выскочила