Псих. Ты мой диагноз - Лисавета Челищева

Что-то изменилось в её поведении со мной, и я не мог понять, когда это случилось. Она изменилась. И это было хорошо. Раньше она тряслась, как заяц. А теперь... теперь она приставила пистолет к моему горлу.

Сумасшедшая.

Не зря я чувствовал с ней особую связь.

* * *

Мы просидели так ещё минут десять. Я предложил посмотреть какой-нибудь фильм. Разрешил ей выбрать из моей коллекции — у меня было несколько жёстких дисков с кино. Она выбрала какой-то старый детектив. Про маньяка. Иронично.

Я продолжал пьянеть. Вино ударило в голову, расслабило мышцы. И всё это время я держал её на расстоянии руки. В какой-то момент придвинулся ближе. Положил руку на её колено. Она не отодвинулась. Я гладил её гладкое бедро через леггинсы. Моя ладонь то и дело скользила выше, к самой опасной границе, и каждый раз я останавливался.

Она не отодвигалась.

Я провёл пальцами по внутренней стороне её бедра — легонько, почти невесомо. Она выдохнула. Чуть шире раздвинула ноги.

Сердце заколотилось быстрее. Клянусь, я чувствовал жар, исходящий от её тела. Чувствовал, как её дыхание сбивается, когда моя рука оказывается там, где она хочет.

И тут я понял.

Вот почему она изменилась.

Она больше не боялась меня. Не так, как раньше. Она знала, что я не причиню ей вреда. По крайней мере — такого, который она не сможет вытерпеть. И теперь она могла вить из меня верёвки.

Она улыбнулась. Не глядя на меня. На экран. Но я видел уголки её губ.

Чёртова женщина.

Я сжал её бедро сильнее, притягивая ближе. Она не сопротивлялась. Только выдохнула громче.

— Ты играешь с огнём, — прошептал я.

Она чуть повернула голову, посмотрела на дыры маски.

— А ты боишься обжечься?

Я не ответил. Я просто держал её. И смотрел. И ждал, когда она сделает следующий шаг.

Потому что теперь я знал: она его сделает.

Глава 74

ЛАНА

* * *

Я сидела на краю его дивана, свесив ноги, и смотрела на экран так, будто там показывали что-то крайне важное. В руке — бокал красного вина. Мои пальцы слегка дрожали, но вино делало дрожь менее заметной. Было странно находиться здесь.

Чужая квартира, вылизанная до стерильности. Ни фотографий, ни чашки с пятном от кофе, ни случайно брошенной футболки — ничего, что выдавало бы здесь жизнь живого человека. Только мебель, голые стены и тишина между репликами фильма. Всё здесь — как декорация, собранная для одной цели: чтобы я пришла.

Я сделала маленький глоток и ощутила, как тепло расползается по груди, пытаясь приглушить тревогу. Потом достала телефон.

Сообщение от мамы: «Дяде Саше лучше, но я ещё задержусь на ночь. Не переживай. Дверь закрывай. Люблю».

Я опять буду без мамы в соседней квартире. Внутри сразу поднялись те самые нервные бабочки, которые больше походили на металлическую стружку в животе.

Я подняла взгляд на него. Он сидел рядом, в маске. Казалось, ей было тесно в этой квартире, но он не снимал её даже тут. Плечи были расслаблены, но в каждом движении — контроль. Он будто слушал не фильм, а меня: как я дышу, как двигаюсь, когда беру бокал.

Фильм был лишь предлогом молчать. Я тоже думала о нём без остановки — не в романтическом смысле, нет. Скорее, как думают о мине, которую уже заметили, но не знают, где у неё датчик, чтобы случайно не наступить.

— Лана, — сказал он тихо, когда фильм подошел к концу. — Мы идём в спальню.

Значит решение уже принято, а моё мнение — просто формальность.

Я встала медленно. Не потому что хотела подчиниться. Потому что хотела понять. Хотела увидеть его «берлогу» и унести из неё хоть что-то, что можно назвать доказательством.

Спальня оказалась такой же безжизненной, как и всё остальное. Чёрные простыни, чёрные подушки, голая стена — ни картины, ни фотографий. На полке — несколько книг по психологии и три больших монитора. А вдоль стены — сейфы с биометрическими замками.

Меня потянуло назад. Инстинкт кричал: «Уходи сейчас же! А вдруг план не сработает?!».

Он снял с меня куртку, повесил аккуратно — небрежность не про него. Потом повернулся ко мне и достал из кармана чёрную повязку.

— Что ты делаешь?

— Ты немного выпила, — сказал он спокойно. — Душ. Потом наденешь мою футболку. И спишь. Рядом со мной. Но только маска будет теперь на тебе. Непроницаемая.

Пауза. У меня сжалось горло.

— Ты… ты же не будешь ничего делать? — прозвучало глупо. Слишком по-детски. Но это был вопрос о границе — о том, есть ли она у него вообще. Готов ли он идти мне на уступки.

— Не буду, — ответил он. И, к моему удивлению, не добавил угроз. — Пока ты не трезвая — нет.

Его «нет» не делало его нормальным. Оно делало его ещё страшнее. Потому что означало: он выбирает, когда «можно» по его соображениям, а не когда я прошу. Контроль всегда оставался у него.

Я кивнула и пошла в ванную, чувствуя на спине его взгляд.

Горячая вода помогла немного успокоиться. Я старалась не думать. Просто делала движения механически: шампунь, кондиционер, мыло.

Вылезла, завернулась в полотенце и открыла дверь. Холодный воздух ударил в лицо.

Клим сидел за столом — уже без футболки, но в маске. На груди — татуировки, темные линии на коже. На ранее выключенных мониторах — сетка камер, десятки окон: подъезды, парковки, лестничные клетки, улицы. И среди них я заметила один кадр, от которого у меня подкосились ноги.

Глава 75

Моя кухня.

Моё окно.

Я замерла. Он заметил это — по тому, как его голова повернулась ровно на нужный градус.

— Что-то не так? — спросила я хрипло, пытаясь не делать акцент на моем шоке от увиденного.

— Ты красивая. Самая красивая женщина, которую я видел.

Мне стало физически противно — не от комплимента, а от того, что он произносил его, глядя на меня, как на собственность, а не как на человека.

Он протянул мне чёрную футболку.

Я взяла её и отвернулась к нему спиной. И, понимая, что делаю, медленно стянула полотенце. Не потому что хотела его завести. Потому что хотела убедиться: он управляем эмоциями, значит, его можно сбить.

Стоя в одном белье, натягиваю футболку.

Я услышала, как он вдохнул глубже. На секунду — потеря контроля.

Он подошёл с повязкой.

— Ты просто хочешь, чтобы я мучился, да? —