Восьмой детектив - Алекс Павези

Чарльз вошел в комнату вслед за ней.

– Здесь пахнет дымом. – Он оставил дверь открытой и топтался на пороге, напоминая ребенка, заскучавшего в музее.

Оба тела были пропитаны копотью. Из-за этого волосы у молодой женщины стали сизыми, а у пожилой почти почернели. Чарльз шагнул мимо Сары и распахнул окно, впустив в комнату свежий морской бриз. Он бросил взгляд на тела и поцокал.

– Итого шестеро, – сказал он. – И убийца все еще не найден. Думаю, мы достаточно увидели, нам пора домой.

– Мы еще не всех нашли.

– Здесь небезопасно.

Сара не ответила, она изучала дырочку в одной из стен. Ее назначение было непонятно. Под столом были спрятаны несколько банок с консервами, Библия, склянка с таблетками и кувшин с потемневшей водой. Больше в комнате почти ничего и не было. Она бегло обыскала мертвых женщин, но карманы их были пусты. У обеих с собой были сумки, когда она видела их на пути сюда, но, вероятно, в панике они где-то их потеряли.

Она направилась к двери.

– Наверное, это они сожгли свои карточки с обвинениями.

– Вполне возможно. – Чарльз остановил ее. – Сара, я знаю, как ты любишь демонстрировать свою решимость, но тебя правда не коробит весь этот ужас и опасность? Может, нам отдохнуть минутку, прежде чем двигаться дальше?

В его словах она уловила пристыженную мольбу.

– Чарльз, дорогой мой, я в полном порядке. – Она положила ладонь ему на плечо и мягко вытолкнула его из комнаты.

Когда они выходили, она провела другой рукой по торцу дверного откоса, до которого сажа не добралась. «Интересно», – сказала она себе под нос.

Следующая комната оказалась небольшой библиотекой. Ничего примечательного, за исключением широкого стола, сделанного из дерева и металла. Из стены над ним выдавалась несуразная железная полка. Она располагалась на уровне головы и, похоже, каким-то образом соединялась со столом. Сара внимательно ее изучила, пока Чарльз ждал в дверях.

Дом был не слишком велик, и, если не считать каморки, с виду нетронутой, большинство комнат на первом этаже были предназначены для приготовления пищи. Черно-белая плитка на полу тянулась из холла в эту часть дома, где было заметно холоднее и их шаги звучали куда громче. Чарльз шел впереди с пистолетом в вытянутой руке, другой же покровительственно прикрывал жену, терпеливо шагавшую следом. Вдвоем они осмотрели кухни и несколько мелких кладовок, но ничего не нашли. Ни мертвых, ни живых – только следы паники и кавардак.

Было ясно, что в какой-то момент во время передряги, которую пережил этот дом, гости решили, что пришла пора запастись оружием и провизией, и в поисках того и другого перевернули вверх дном все кухни. Все консервы исчезли, кроме тех, что выпали из чьих-то перегруженных рук и раскатились по углам или просто по полу. Банка груш в сиропе лежала на коврике у задней двери рядом с банкой солонины и парой резиновых сапог. Ножи были сорваны со своих крючков, а кастрюли прихвачены в качестве емкостей для воды.

В маленьком чулане было слякотно из-за разбитых банок с медом и рассыпанной муки. Подметки замороженного мяса валялись в коридорах и оттаивали, сохраняя отметины зубов по краям, где их обгрызли. Те скудные припасы, которые Сара и Чарльз видели под столом в прокопченной комнате, и те, что могли найтись этажом выше, были добыты ценой этого бедлама. Во многих смыслах это было куда более пугающим свидетельством случившейся катастрофы, чем сами тела погибших.

– В какой-то момент любезности кончились, – сказала Сара. – И, запасшись едой, они, видимо, бросились по своим комнатам. Это подтверждает мою мысль.

– И какую же, дорогая моя?

– Что обвинитель был одним из десяти гостей. Будь это кто-то посторонний, они объединились бы против него. Но они, наоборот, ополчились друг против друга. Так что убийца, по всей видимости, не раскрыл себя.

– И убил девятерых, одного за другим? То есть ты считаешь, что обвинения были выдумкой?

– Либо выдумкой, либо признанием.

Чарльз тревожно сглотнул.

– Значит, могут найтись еще три трупа. И куда же, по-твоему, отправился убийца, когда со всеми расправился?

Он задержал дыхание, дожидаясь ее ответа.

– Может быть, уплыл на лодке. А может, он все еще здесь.

Второй этаж дома выглядел не так солидно. Лестница заворачивала на площадку с большим окном, откуда в противоположные стороны расходились два коридора, ведущие в оба конца здания.

Все комнаты на этом этаже были либо спальнями, либо ванными. Спальни сильно различались в размерах и богатстве отделки, в некоторых были собственные уборные.

– Если тут и есть уцелевшие, – сказал Чарльз, – то они, вероятно, в одной из этих комнат.

Он настоял, чтобы Сара толкнула первую дверь кончиками пальцев, прижавшись к стене рядом с ней, в то время как он стоял перед проемом, сжимая револьвер обеими руками. Она уступила ему, сочтя этот прием довольно комичным. Дверь уныло распахнулась, открывая вид комнаты для двух слуг.

Внутри были две односпальные кровати с тускло-серым бельем. Прочая обстановка была скромной. Комната располагалась близко к лестнице и, видимо, была выбрана с прицелом на то, чтобы рано по утрам слуги могли передвигаться по дому, никого не беспокоя. Обе кровати были заправлены, а занавески задернуты. За исключением раскрытой Библии, Стаббсы не оставили здесь никаких следов пребывания.

Напротив располагалась еще одна простая комната с узкой коричневой кроватью. Окно над ней было разбито. Это самое окно они и видели в телескоп, но теперь стало понятно, что большую часть стекла выбрали руками.

– Вероятно, здесь была драка, – сказал Чарльз.

Сара заглянула в ящики небольшого стола – они пустовали. Рядом стояла корзина для бумаги, в которой лежала толстая зеленая свеча.

– Либо кто-то пытался сбежать другим путем.

С этой стороны дома были еще две спальни: одна весьма просторная, с ванной и балконом, другая поскромнее и без дополнительных удобств. Судя по виду, обеими кроватями пользовались, но только одна из них была застелена. И тут, и там на туалетных столиках лежали дамские мелочи.

– Это комнаты тех двух женщин снизу, – отметила Сара. – Угадаешь, какая где жила?

Чарльз хмыкнул, отчасти с удивлением, отчасти неодобрительно.

– Обе теперь равны в глазах Господа.

Последняя по коридору комната была непримечательной, с унитазом, раковиной и душем. Занавеска в душе была сорвана, а пол залит водой, но иного ущерба тут не было.

Они развернулись и прошли через лестничную площадку в другой коридор. Оттуда с разных сторон на них смотрели пять дверей – все закрытые.

За первой оказалась ванная с ковриком безвкусного оливкового оттенка. Шкафчик над раковиной был разорен, но больше здесь ничего любопытного не наблюдалось.