Горький водопад - Рэйчел Кейн

Он опускает руки и делает глубокий вдох.

– Кто вы?

– Гвен Проктор, – отвечаю я и вижу, что это имя ничего не значит для него. Хорошо. – Как уже сказала, я просто детектив, которого наняли родственники Реми, чтобы узнать, что с ним случилось. У вас тоже есть сын, сэр. Я знаю, что вы поймете, через какой невероятный ужас им пришлось пройти, не зная, где их сын, каким испытаниям он подвергается, вернется ли он когда-нибудь домой. Вы поймете, что они не могут так жить дальше. И я знаю, что Реми был хорошим парнем. Вы говорили о выпивке, наркотиках, о том, что он мог просто взять и сбежать, – но вы знаете, что это неправда. И, говоря так, вы пачкаете его доброе имя.

Теперь он смотрит вниз, и руки его стиснуты так крепко, что это, должно быть, причиняет боль. Но по-прежнему не отвечает.

– Пастор Уоллес, вы были пастырем этого юноши, – настаиваю я. – И пастырем Кэрол тоже. Так что если вы можете сказать мне что-то, что поможет мне понять, где его искать…

– Забудьте о Кэрол, – говорит он. – Пожалуйста. Я умоляю вас оставить ее в покое. Вы можете подвергнуть ее опасности одним упоминанием о ней.

Он выглядит неподдельно встревоженным. Это не притворство – он бледен и потеет. Я не хочу давить на него, но если не сделаю этого, то ничего не добьюсь.

– В разговоре с матерью Реми упоминал, что намерен попытаться помочь этой девушке. Что случилось? Он наткнулся на людей, которые охотились за Кэрол? – Ответа нет. Но я знаю, что стою на верном пути. Части головоломки становятся на место. – Она убегала от своего бывшего парня, так?

Напряжение отчасти оставляет пастора, он садится прямее. Я играю в «горячо-холодно», и только что стало «холоднее».

– Вы правы, – говорит он. – У нее были проблемы с парнем. Реми не следовало в это вмешиваться. Но это не имеет никакого отношения к его исчезновению.

Он снова лжет. Я меняю формулировку.

– Она сказала Реми, что у нее проблемы с парнем. – Ключевое правило в этой игре – говорить так, как будто ты знаешь, о чем ведешь речь, особенно если ты на самом деле не знаешь этого. – Но вы были в курсе, что это не так, верно? Вы и сейчас в курсе. Кэрол совсем не убегала от каких-то там отношений. Это было нечто более весомое.

«Теплее. Горячо». Вид у пастора настолько потрясенный, что я понимаю – я ткнула пальцем в самую точку, и он явно напуган тем, сколько еще может быть мне известно.

– Просто позвольте мне поговорить с ней, – продолжаю я. – Я буду держать ее личность в тайне, я не внесу ни слова о ней в свои отчеты. Никто никогда не услышит ее имени. Оно даже не попадет в мои заметки.

Он судорожно мотает головой, и я понимаю, что нужно дать ему какие-то гарантии. Поэтому говорю:

– Пастор Уоллес… я понимаю, каково это – бежать и прятаться от людей, которые хотят причинить тебе вред. Моим мужем был Мэлвин Ройял, серийный убийца. Быть может, вы о нем слышали.

Это имя ему знакомо. Язык его тела меняется, хотя мне неясно, что он сейчас чувствует.

– Вы… это вы убили его.

– Да. У меня не было выбора. – Когда я произношу это, то мгновение проносится у меня перед глазами: Мэлвин надвигается на меня, я опираюсь дрожащей рукой о плечо Сэма и целюсь. И вижу, как Мэлвин заканчивается… навсегда. Сейчас это не настолько тяжело вспоминать, как прежде, но ужас той минуты еще не окончательно оставил меня – и, может быть, не оставит никогда. – Смысл в том, что за мной охотились и его фанаты, и те, кто ненавидел его, и те, кто просто любит пнуть упавшего человека. Я понимаю, насколько тяжело быть жертвой такой охоты – мало кто поймет это так, как я. Поэтому, когда я говорю, что никому не выдам Кэрол, я говорю искренне: обещаю вам, что буду защищать ее даже ценой своей жизни. Так же, как и вы.

Уоллес делает паузу, чтобы обдумать это, и я терпеливо жду. И наконец вижу, как он приходит к правильному – хотя и трудному – решению. Он завершает бороться сам с собой, плечи его поникают.

– Я спрошу у нее, – говорит пастор. – Если она не захочет вас видеть, то на этом мы закончим. Хорошо?

– Спросите у нее сейчас, – предлагаю я.

– Нет, мэм. Я пойду к ней, но вы не можете пойти со мной. Я не намерен рисковать ее жизнью подобным образом.

Я не отодвигаюсь от дверей.

– Тогда позвоните ей. Дайте мне поговорить с нею по телефону.

– У нее нет телефона. – Пастор колеблется, однако прилагает все усилия, чтобы держать себя в руках. – Если она захочет поговорить, я устрою вам встречу в безопасном месте. Но если она не согласится – а скорее всего, так и будет, – вы должны принять это и забыть обо всем этом навсегда.

– А вы бы смогли забыть? – спокойно спрашиваю я. – Если бы пропал Джереми и кто-то мог бы сказать вам, куда он подевался? Смогли бы вы просто уйти прочь и забыть?

Уоллес отводит взгляд, но я вижу, как набухают у него желваки на челюстях. Он не собирается больше ничего говорить мне.

Поэтому я отодвигаю свой стул на прежнее место – углубления в тонком ковровом покрытии все еще отмечают, где он стоял, – кладу свою визитную карточку точно в центр старого стола и говорю:

– Спасибо за вашу помощь, пастор. Я не враг вам. Если эта девушка в беде, я на ее стороне и ни за что намеренно не стала бы подвергать ее опасности. Если этот компьютер достаточно современный, чтобы поддерживать интернет-соединение, можете поискать сведения обо мне. Ради нее я готова рискнуть собой, даю слово.

Я знаю, что, когда выпрямилась, он заметил пистолет у меня под курткой. Я вижу, как до него доходит: я могла бы достать оружие и угрозами выбить из него местонахождение Кэрол. То, что я этого не сделала, свидетельствует в мою пользу.

Мы обходимся без прощального рукопожатия. Я просто ухожу. Направляюсь прямо к своей машине, сажусь в нее и звоню Джи Би Холл. Она снимает трубку на втором гудке.

– Гвен? Всё в порядке?

– Да. Я поговорила со священником и, возможно, смогу кое-что раздобыть. Вы можете отслеживать звонки по стационарному телефону?

– Официально – нет.

– А в действительности?

– Может быть.

– Мне нужен номер, на который будут звонить в ближайшее время из церкви Евангельского Свидетельства. И адрес или местоположение, если возможно.

Потому что слова пастора о том, что у Кэрол нет телефона, прозвучали слишком быстро и слишком настойчиво, а за миг перед тем, как я ушла, он невольно бросил взгляд на громоздкий телефон, стоящий у него на столе. Сообразить было нетрудно. Он собирался предупредить ее.

Джи Би говорит, что дернет кое за какие ниточки, и я выезжаю на арендованной машине с церковной стоянки. Я не отъезжаю далеко, всего на квартал, и останавливаюсь на стоянке у магазина, откуда видна улица. Вскоре на дорогу выезжает автомобиль пастора – большой, белый, угловатый, выпущенный по меньшей мере двадцать лет назад. Пастор включает поворотники, и я одобрительно киваю – тем проще. Он проезжает мимо магазина, я вывожу машину со стоянки и вливаюсь в оживленное уличное движение позади него. Проследить за ним будет просто – его машина выделяется, словно косматый пес в стае гладкошерстных котов.