Закат - Дэниел Краус

команды шла к Личику, Грир, по предварительной договоренности, держалась поодаль – чтобы отслеживать неожиданности: случайных любопытствующих зомби, вертких зомби-крыс, одичавших зомби-собак, гораздых на сокрушительные атаки-прыжки. Карл Нисимура – как всегда, самый деловитый и трудолюбивый – уже приступил к работе. Он стоял на пороге двери к востоку от «мякотки». За дверью, где-то внутри здания, Грир слышала шарканье и хруст трех или четырех менее свежих зомби: бряк-кряк, бряк-кряк. Нисимура наклонил ведро – и на асфальт полилась кровь, отчетливо пахнущая кониной.

Грир терпеть не могла эту часть миссии. Это действие всякий раз напоминало ей о ночи, проведенной в походе с папой и Конаном, когда к их лагерю подошел седой болван с ружьем и ведром. Конечно же, все напряглись: кругом глухомань, а тут вооруженный белый – и никаких свидетелей. Но парень заявился для того, чтобы оставить помои для местных черных медведей, тем самым отвлекая их от отдыхающих. Зомби не испытывали такой тяги к конине, как к человеческому мясу, но по неизвестным причинам, если им давали ее, они брали, пробовали на вкус, проглатывали немного и замирали – будто под действием дури, которую Грир пробовала у Реми на вечеринках. В том маловероятном случае, если в Неспешнограде окажутся более шустрые зомби, рассыпанная конина отвлечет их на достаточное время, чтобы живые смогли завершить намеченную миссию.

Лошади, понятное дело, не растут на деревьях. Но благодаря более-менее успешным опытам по разведению в Мутной Заводи скота их табун прирос почти до трехсот голов. Кто-то даже по этому поводу шутил: мол, мы теперь не мирные фермеры, а налетчики-команчи. Уйма сил была потрачена на то, чтобы благоустроить и огородить очищенные от зомби парки, растить жеребят и хранить сено, оберегать лошадей от естественных хищников. И все же отпечаток любительства сохранялся – лошади умирали чаще, чем на фермах. Когда такое происходило, мясо и кровь шли на сохранение и охлаждение для использования в подобных походах. Зомби узнавали эту подать по запаху и подставляли ветру то, что осталось от их носов.

Одна из женщин подбежала к дверному проему к западу от «мякотки», чтобы высыпать конину из своего ведра. Это была Шарлин Рутковски. После Карла Нисимуры никто в Форт-Йорке не пользовался бо́льшим уважением. Приехав всего через несколько месяцев после японца, она с ходу возглавила несколько экспедиций по добыче труднодоступных объектов, необходимых форту для полноценной работы. Грир, участвовавшая во многих миссиях, уважала это. Для этого требовались мужество, трезвый ум и острые инстинкты.

Можно было бы предположить, что Грир Морган и Шарлин Рутковски прекрасно поладят, но это было неправдой. Их разговоры были неловкими, если не сказать – враждебными. Грир считала, что виной всему ее дерьмовое чувство неполноценности: Шарлин была хорошенькой, и ее боготворили, а после смелых поисков она сделала еще более блестящую карьеру, основав хоспис – опору, на которой и держалась почти вся Мутная Заводь.

Грир наблюдала, как Нисимура уступает место в зарослях, чтобы Шарлин могла взяться за «мякотку». Грир позволила себе ухмылку: как только Нисимура начинал давить на нее, требуя быстрых решений, Шарлин начинала прессовать Нисимуру. Грир понимала: именно так работает эффективный менеджмент. Хотя слишком уж часто она ощущала инстинктивно-подростковое презрение к каким бы то ни было авторитетам.

Нисимура сегодня был сам не свой, это точно. Он позволил оттеснить себя в сторону, пока остальные возились с ремнями и пряжками. Грир быстро пересчитала зомби, убеждаясь, что ни один из них не приблизился, а затем вернулась к наблюдению за Нисимурой. Что делает рабочая лошадка, когда ее заставляют несколько драгоценных минут не работать? Взгляд лидера упал на Грир.

Вот что делает лошадка – лезет в чужие дела.

Нисимура неторопливо подошел к ней.

– Морган? – окликнул он ее, склонив голову. За ним числилось какое-то военное прошлое – но Грир не могла вспомнить, в каких именно войсках этот тип состоял; да и прежний статус Нисимуры только усилил ее бунтарскую реакцию. Она указала подбородком на его пыльную коробку «Дюраселл» в его руках.

– Это что, пальчиковые батарейки? И даже не распечатанные?

– Так точно.

– Во что вы собираетесь их вставлять?

– Я недавно раздобыл одну штуку, что-то вроде прикуривателя. Очень удобная. Я подумал: было бы классно заставить ее работать.

– Как интересно.

Нисимура бросил на нее один из своих терпеливых, непроницаемых взглядов:

– Я открыт для предложений.

– Ну, у меня, например, есть вибратор, и он не вибрирует.

Он покраснел, и Грир почувствовала себя неловко. Нисимуру было слишком легко смутить.

– Никаких идей, – протянула она со вздохом. – У кого-то из детей в Заводи наверняка есть радиоуправляемые игрушки. Стрелялки-пугалки-свистульки на батарейках. Можно раздать им по комплекту батареек – у них крышу снесет.

– Думаю, нам не стоит поощрять использование огнестрельного оружия у нового поколения.

Чертов зануда.

– Они все равно не сработают. Ничто из того, что мы здесь обнаружили, не находится в исправном состоянии. Включая их. – Грир указала на зомби, отчаянно пытавшихся опустить свои хрупкие мертвые тела к разбросанной конине. Те, кто преуспел в начинании, выглядели так, будто уже не поднимутся никогда и ни за что. – Знаете, Карл, очень скоро восстанавливать тут будет нечего.

– Мы не сможем восстановиться быстро, это верно. Но пройдут годы, и…

– Хорошо, несколько лет. А что потом? Не поспеем в намеченный срок – и что дальше?

– Это не какая-то моя блажь. Это для общего блага.

Для такой каменной глыбы, как Нисимура, это был щекотливый момент. Ричард и результаты голосования заставили его вести себя почти по-человечески.

– Я вот заметила, – сказала Грир, – что на сбор «мякотки» у нас расписан целый сезон. И мне просто интересно узнать, что будет дальше. – Она ждала, что Нисимура скиснет от этих слов, нахмурится или надуется, но вместо этого он улыбнулся. Ему было где-то под шестьдесят, он ей в отцы годился – и если дела шли хорошо, то все смотрели на нее именно как на молодку. Храня это трогательное амплуа, Грир насмешливо фыркнула. Это заставило Нисимуру улыбнуться шире.

– Ты мне кое-кого напоминаешь, – сказал он. – Одну летчицу-истребительницу. Я знал ее недолго, но она была самым бесстрашным человеком из всех, кого я когда-либо встречал.

– Ну-ну, не стоит перегибать палку.

– Я не пытаюсь польстить. Эта летчица перед смертью сказала, что зомби – это големы. Знаешь, кто такие големы?

– Это из Толкиена, да? Тощий чувак, хотел золотое кольцо украсть.

– Речь немного о другом, ну да ладно. Согласно той летчице, големы – это необходимые нам монстры. Они явились, потому что мы в них нуждались. И