Коматоз - Иван Мусатов

ног до головы. В тот день я тоже был зол на весь мир. Эта ситуация меня просто добила. Рассчитав приезд полиции, которую моя соседка в любом случае вызвала бы, так как такое уже происходило, я понял, что у меня есть примерно 10–15 минут. Когда я вышел из подъезда, эти пьяные подростки лет пятнадцати уже собирались уходить, но в итоге уйти смог лишь один. Первого я ударил в челюсть, второй получил в район левого уха, а третий смог сбежать. Я добил их, что не заняло много времени, так как бил чётко в голову. Дело сделано. Я выбросил гаечный ключ и заказал такси на адрес одного из своих друзей к соседнему дому в надежде, что водитель не увидит два окровавленных тела. Он их не заметил. Уже в машине я договорился с другом, что приеду к нему. Он никогда не задавал лишних вопросов, если его об этом попросишь, поэтому, увидев мою окровавленную одежду и услышав просьбу, чтобы не лез не в своё дело, он не стал доставать меня. Я вынул из рюкзака бутылку виски и начал пить прямо из горла. Тут друг понял, что моё поведение невменяемо, видимо, я совершил что-то противозаконное. Он начал выпытывать у меня информацию, я просто молча ушёл от него. Всю ночь бродил по городу, пока в 6:50 утра не открыл глаза под звук будильника, который этим утром меня даже не раздражал, что произошло впервые за очень долгое время. В зеркале я улыбнулся сам себе, словно я самый безумный убийца на всём белом свете. Следующее убийство состоялось через 2 дня.

Как вы можете заметить, я начал убивать всё чаще: 24 жертвы за июнь. Иногда за день я мог наткнуться сразу на несколько компаний, с которыми мне хотелось расправиться. Конечно, мне тоже прилетало, но от увечий просыпался ещё больший азарт. Так я жил примерно 3 месяца, пока в конце апреля 2021-го не вышел на новый уровень.

* * *

К тому моменту я уже сбился со счёта. Приблизительно, 70–80 человек, если учесть людей, которых я убивал по несколько раз. Когда мне удавалось в один из дней кого-то ликвидировать, а потом в какой-то момент я видел их живыми, меня это так сильно злило, что мне хотелось снова с ними поквитаться.

Это перестало быть для меня чем-то особенным. Гаечный ключ лежал в рюкзаке каждый день: он будто стал частичкой меня. Это как блокнот, только для обезумевшего психа. Представьте моё состояние: коматоз во время коматоза. Сравнение отвратительное, но ничего лучше я не придумал.

Со временем я стал менее требовательным к выбору жертв и начал убивать даже тех, кто не заслуживал такой участи. Вообще ни один из них такого не заслуживал, но об этом я напишу позже.

Конец апреля, я выхожу на охоту. Охочусь по ночам, так как численность моих целей в это время всегда возрастала. Проходя по узким улочкам и спальным районам, я искал агрессивно настроенные компании. Увидев потенциальных жертв, тут же направлялся в их сторону, как будто моя дорога лежала именно рядом с ними. Если меня не трогали, я шёл мимо. Если начинали докапываться, то я снимал рюкзак и был наготове. Как только ко мне приближались с целью меня запугать или избить, я тут же хватал гаечный ключ и бил им всех, кто попадал в поле зрения.

Мне на глаза попалась компания из двух девушек и одного парня, которые очень вызывающе себя вели. Я уже писал, что мой выбор жертв стал менее требовательным. Подходя к ним, я наблюдал за всем, что они делали. По сути, не было ничего противоправного в их действиях. Просто громко разговаривали и пили пиво из общей полуторалитровой бутылки, сидя на детской площадке в одном из дворов моего города. Да, теперь я ездил по соседним районам.

Я уже прошёл мимо них, как услышал смех за своей спиной. Я тогда был уверен, что смеялись именно надо мной. На самом деле всё это было сильно надумано, но мне нужна была причина, и я её нашел. Обернувшись, я попросил их вести себя поскромнее, так как уже ночь и люди спят. Одна из девушек вызывающе на меня посмотрела и послала туда, куда обычно посылают тех, кто им неприятен. А я только этого и ждал. Сделав шаг в их направлении, я повторил, чтобы они успокоились, на что получил ответ от парня, сидевшего рядом с ними:

– Слышишь, чмошник, ты самый смелый, что ли?

Улыбка на моём лице становилась всё шире. Я еще на шаг ближе к ним, уже снимаю рюкзак со своего плеча. Та, что послала меня, поинтересовалась, что я сделаю, если они не замолчат, а я уже достал гаечный ключ и ударил по её разукрашенному дешёвой косметикой лицу. Вновь тот же ошарашенный взгляд, к которому я так привык. Уже зная, что у меня есть примерно 2 секунды, бью парня. Оба упали. Я смотрю на третью, которая с глазами грустного котёнка смотри на меня в ответ. Кричу, чтобы убиралась отсюда. Всё-таки она во время разговора молчала и будто находилась не в своей тарелке, поэтому на фоне этого быдла смотрелась настоящей святошей, случайно оказавшейся на оргии сектантов.

Я расправился с двумя телами не очень жестоко и достаточно быстро. Отошёл от места преступления примерно на 300 метров и заказал такси до дома, надев другую кофту, чтобы у таксиста не возникло лишних вопросов из-за крови на одежде.

Наутро я понял, что девушек прежде не трогал, что подтолкнуло меня к новым переживаниям. Правда, к середине дня мне удалось всё это отбросить. Я успокаивал себя тем, что эта девушка была точно такой же, как все те парни до этого. К тому же я сжалился и отпустил вторую, которая была гораздо адекватнее.

Понимаю, что это похоже на абсурд, но вспомните мотивы серийных убийц. Вы поймете, что они абсурдны. Вдобавок долю ответственности с меня снимало то, что мои деяния не имели никакого результата в том смысле, что будущее просто не наступало. Поэтому совершенные мной преступления – лишь моё моральное удовлетворение, а на судьбы других людей они никак не влияли.

С каждым днем я всё больше развращался. Теперь независимо от пола и возраста я убивал всех, кто мне не понравился с первого взгляда. И если раньше я выжидал, когда меня захотят избивать, то со временем сам стал лезть на рожон и искать повод,