Красный дождь - Лаврентий Чекан

– А у кого их нет? Вы вот, например, женаты? Наверное, нет – я не вижу на пальце обручального кольца.

– Не женат.

– Ну, спросите своего коллегу, – Корчакова мотнула головой в сторону Дремина. – Были у него сомнения, когда он в ЗАГС шел?

Дремин улыбнулся:

– И еще какие! Но я думал, что это бывает только у мужчин.

Корчакова фыркнула:

– А женщины, значит, летят под венец на крыльях счастья, да? Ну, конечно, мужчины же думают, что для женщины главное – замуж выскочить!

– Стало быть, у вас были сомнения по поводу того, стоит ли выходить за…

– Да, за Ярика. Он, конечно, хороший, и мы знакомы сто лет, работаем вместе, но… знаете, когда вы вместе не один год, некоторые вещи начинают… В общем, мы слишком долго ждали, наверное. Но теперь я все обдумала и уверена, что делаю правильный выбор. Мы поговорили с Яриком, когда я вернулась, и он меня понял. Мы женимся, как собирались.

– Поздравляю.

– Спасибо.

– Вы знаете, кто мог убить ваших подруг и теперь хочет убить вас и остальных?

Корчакова помолчала, прежде чем ответить:

– Нет.

– Почему вы и ваши подруги перестали общаться друг с другом около полугода назад? – спросил Самсонов, меняя тему.

Корчакова пожала плечами:

– А они перестали? Я не знала. Лично у меня было много других дел. Когда собираешься замуж, подруги как-то отходят на второй план.

– Что вы можете сказать о Меркальском?

– О ком?

От Самсонова не укрылось, что, прежде чем ответить, Корчакова судорожно сглотнула.

– О психологе, которые работал в приюте, где вы росли.

– А, вы о нем! – Корчакова поморщилась: – Мерзкий тип!

– Почему?

– Смотрел на меня, как кот на сметану. Теперь я думаю, что он любил маленьких девочек.

– Он к вам приставал?

– Нет, ничего такого.

– А к вашим подругам?

– Не знаю. Они не рассказывали.

– Вы знаете, что Меркальский совсем недавно был убит?

– Нет. Откуда? Думаете, я следила за его судьбой? Он не был одной из моих подруг.

– А о том, что вчера был убит Иртемьев, вам тоже неизвестно?

На этот раз самообладание изменило Корчаковой. Она открыла рот и замерла. Затем помотала головой, словно пытаясь что-то сообразить.

– Как… вчера? – проговорила она изменившимся голосом.

– А когда он, по-вашему, должен был умереть? – быстро спросил Самсонов. Он называл такие моменты «подсечь рыбку». В детстве его учил рыбачить отец, и он не раз ловил болтающуюся на конце лески плотву сачком на длинной ручке.

Корчакова уставилась на него, не зная, что сказать.

– Понятия не имею, – проговорил она наконец. – Что вы вообще имеете в виду?

– Вы считаете, что он должен был умереть в другое время или что он не должен был умереть вчера, – ответил Самсонов. – Это совершенно ясно. Вопрос: почему вы так думаете?

Корчакова вымученно рассмеялась.

– Вы меня неправильно поняли. Просто… это так неожиданно. Все вокруг умирают…

– Не все, – поправил Самсонов. – Только те, кто связан с приютом, где росли вы и ваши подруги. И вам кое-что об этом известно. Поделитесь, пока не поздно.

– Это ваши фантазии! – ответила Корчакова, овладевая собой. – Мне нечего вам сказать, потому что я не знаю, что вам от меня надо. Может, вы думаете, что убийца – я?

– На данном этапе расследования мы не исключаем никаких возможностей.

Корчакова насмешливо подняла красиво очерченные брови.

– Вот как? Так подозреваемая? Тогда мне, наверное, лучше вызвать адвоката.

– Как хотите.

– Вы меня что, арестовываете?

– Нет. Для этого нет оснований.

– Рада слышать.

– Когда вам было тринадцать, у вас случился нервный срыв. Что послужило причиной?

Корчакова изобразила подобие улыбки:

– Думаете, я знаю? Это было так давно. К тому же меня кололи успокоительными, так что я не очень-то помню то время. Спросите тех, кто меня лечил.

– Врачи так и не докопались до причин вашего срыва.

Корчакова пожала плечами:

– Чего же вы от меня хотите? Я ведь ребенком была. Если уж профессионалы опустили руки…

– Меркальский вас потом курировал?

Женщина поерзала на стуле.

– Наверное.

– Как он это делал?

– Не помню, чтобы он проводил какое-то лечение. Обычные тесты, опросники.

Было заметно, что Корчаковой все меньше удовольствия доставляет этот разговор.

– Пока у меня больше нет вопросов, – сказал Самсонов, – но мы должны проверить, действительно ли вы были в коттедже.

– Да ради бога! – ответила женщина с видимым облегчением. – Дать адрес?

– Если не трудно.

– Записывайте.

Когда Корчакова ушла, Дремин с Самсоновым переглянулись.

– Она очень удивилась, что Иртемьева убили, – сказал Дремин. – Или тому, что он умер вчера.

– Корчакова что-то знает. Вопрос: почему не хочет рассказать нам?

– Как бы она не стала следующей жертвой.

– Приставь к ней кого-нибудь.

– Было бы кого! Башметова-то прокатили с…

– Я знаю, – перебил Самсонов. – Он мне уже рассказал. Но за Корчаковой надо следить. Хотя бы за ней.

– Ладно, я найду кого-нибудь.

– Сделай это прямо сейчас.

Дремин подумал, потом позвонил одному из оперов и велел следить за Корчаковой.

– Кажется, мы исчерпали запас сотрудников, – сказал он, закончив разговор. – Пришлось снять Горелова с проверки данных по… ну, да не важно. Он обещал последить за Корчаковой.

– Хорошо. Давай сразу проверим ее рассказ об отдыхе в коттедже.

Самсонов открыл Интернет, чтобы узнать телефон пансионата, адрес которого записала ему Корчакова.

– Вряд ли она стала бы врать о том, что так легко проверить, – заметил Дремин.

– Вот и выясним.

На то, чтобы узнать, сняла ли Корчакова коттедж и появлялась ли в нем, ушло не больше двадцати минут. Оказалось, что да – работники пансионата подтвердили ее слова, хотя, конечно, они не могли сказать, находилась ли она там постоянно.

Когда Самсонов закончил разговор, у него зазвонил сотовый телефон. Это была мать.