Чародей смерти - Винсент Клиш

усилила её опасения. Вполне возможно, подумала она, что его внезапное исчезновение объясняется этим письмом.

Почти не раздумывая, она взяла его и прочитала.

Дорогой Тассило!

К сожалению, я сбился с намеченного плана. Я хотел прислать вам замечательную запись моего любимого номера, но моя ассистентка, увы, оказалась неподходящей. Простите меня, но я уверен: с вами такое тоже случалось. Я ударил недостаточно сильно. Глупо, но уже ничего не изменить.

Вместо того чтобы быть очарованной моей гильотиной, её раздавил грузовик. Честно говоря, это было немного странно. Впрочем, у меня при этом возникла отличная идея для нового реквизита. Кто знает, возможно, я скоро вас этим удивлю…

Вы ещё успеете в Mes Amis? Я побуду там какое-то время, но потом уеду из Берлина. Ваш визит много бы для меня значил!

С уважением,

Руфус!

— У меня гость. Как приятно, — раздался вдруг голос у неё за спиной.

Смущённая и растерянная, пожилая женщина обернулась. Руфус вернулся домой. И теперь стоял всего в метре от неё.

— Я… э… простите, пожалуйста, но Мадам… — сбивчиво начала она, пытаясь взять себя в руки, пока Руфус медленно подходил всё ближе, так что между ними не осталось и десяти сантиметров.

Руфус приветливо улыбнулся своей хозяйке.

— Вам не за что извиняться, — прошептал он с приторной мягкостью. — Такое ведь иногда случается.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 32

Тассило лежал, полностью расслабившись, в ванне. Чайные свечи, расставленные по всей комнате, заливали небольшое пространство тёплым светом. Вода пахла кедром и мягко окутывала тело приятным теплом. На узкой доске, перекинутой через край ванны, лежал толстый фотоальбом. Тассило лениво перелистывал страницы.

«Кто остановит этого монстра?» — так называлась статья изFadenkreuz, написанная Яном Биттрихом после того, как была найдена восьмая жертва Висо̀чника.

— Кто знает? — почти с наслаждением прошептал Тассило.

Он перевернул страницу.

«Бессильна ли полиция против него?» — гласил другой заголовок, под которым были напечатаны фотороботы неизвестного серийного убийцы.

Собирать материалы о Висо̀чнике Тассило начал лишь после того, как получил от него письмо в пятый раз. Это было примерно шесть лет назад. Тогда его как раз оправдали, и, к его удивлению, всё больше людей в стране стали испытывать к нему странное, почти болезненное восхищение. Сначала он не воспринимал всерьёз путаные послания убийцы. По крайней мере, до тех пор, пока тот самым впечатляющим образом не доказал подлинность своих чудовищных признаний.

Фильм, которым он тогда развеял все сомнения, стал для Тассило одним из любимых воспоминаний. Вопреки всякой осторожности он всегда держал его под рукой, чтобы в любой момент можно было пересмотреть. Сегодня ему снова этого захотелось.

— Не принимай это на свой счёт, — сказал Тассило, глядя на один из фотороботов. — Это касается Юлиуса и меня. Наша связь гораздо старше.

Он вынужден был признать, что немного завидует своему коллеге.

Семнадцать мёртвых женщин. У него самого — пока только девять жертв.

Тассило ещё раз тщательно вытер руки, отложил альбом и убрал доску с края ванны. Затем взял пульт от телевизора, закреплённого на кронштейне над ванной. Диск уже был вставлен. Он убавил звук почти до шёпота — соседи не должны были услышать, что он собирается смотреть, — и с предвкушением запустил запись, которую уже пересматривал больше ста раз.

— Дамы и господа! Сегодня вы станете свидетелями испытания, которое на протяжении веков одновременно завораживает и пугает людей, — начал мужчина в серебристом блестящем костюме, прежде чем торжественно направился к большому стеклянному резервуару, доверху наполненному водой.

Тассило уже предвкушал, как снова будет наблюдать отчаянную борьбу молодой женщины за жизнь. Запись получилась довольно удачной. Да, крови там почти не было. Но выражением её лица в тот момент, когда она понимала, что никто и ничто её уже не спасёт, он не мог насытиться.

— Семнадцать… — прошептал он, всё ещё ощущая, как тёплая вода обволакивает тело. — Что ж, всему хорошему когда-нибудь приходит конец.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 33

В это время вMes Amis было ещё тихо. Лишь шипение паровой насадки кофемашины нарушало тишину — это был единственный прибор за барной стойкой, который Мадам приобрела за последние пять лет.

День только начинался.

Остальные артисты ещё не пришли, когда она подсела к Руфусу за один из бистро-столиков в фойе.

— У меня вчера были проблемы, — начал он, не дожидаясь вопроса. — Драка в метро.

— Иногда это просто должно выйти наружу, да? — сказала Мадам.

— Этот тип оскорбил её. Потому что она была толстой.

Мадам сделала глоток кофе с молоком. Фойе было тёмным, от зрительного зала его отделял старый чёрный занавес. Во время шоу напитки не подавали, в остальное время Мадам сама стояла за баром.

— Тебе ведь раньше часто доставалось, да? — спросила она.

Руфус не ответил.

— Я хочу снова делать большие иллюзии, — сказал он вместо этого. — Ты не против?

Мадам удивлённо посмотрела на него.

— Ты же уже очень давно этим не занимался. А ведь у тебя они всегда получались особенно хорошо!

— Я их сам делал. Не тот хлам, что продаётся.

— Ты вообще использовал их в последние годы?

На мгновение перед глазами Руфуса всплыли удивлённые лица ассистенток, когда они доставали молоток из кармана.

— Редко, — ответил он.

Он принял больше обезболивающего, чем обычно. Прошлой ночью он почти не спал.

Теперь его ДНК и отпечатки пальцев были в базе данных полиции. Отныне любая капля пота, которую он оставит на одной из ассистенток, может стать для него концом.

Что делать дальше — этот вопрос не давал ему покоя с прошлого вечера.

Уйти?

Использовать своё невезение как шанс вернуться к нормальной жизни?

Нормальная жизнь — Руфус с трудом представлял, что это вообще значит.

Возможно, ему просто придётся быть осторожнее.

— Мы волновались, когда ты не пришёл, — сказала Мадам.

Руфус едва сдержал саркастический смешок.

— Мы? Думаю, ты была единственной. Остальные меня не любят.

— Это не так, — возразила Мадам. — Они просто не понимают тебя. Ты всегда такой замкнутый. Теодор рассказывал, что до смерти твоей бабушки ты почти не выходил из дома.

Мадам заметила, как он напрягся. Его взгляд зацепился за трещину в старом мраморе фойе — длинную, тянущуюся по плохо вымытому полу.

— С ней было тяжело, да? — мягко спросила она.

— Она была больна. Она не виновата.

Мадам это не удовлетворило.

— Болезнь не делает жизнь рядом с человеком лёгкой. Ты был для неё единственным близким, верно?

Руфус