Корявое дерево - Рейчел Бердж

Стиг мотает головой, и вид у него растерянный. Я закрываю левый глаз ладонью, и потолок сразу снова начинает выглядеть нормальным. Когда же я отнимаю руку, тени сгущаются. Голова на потолке поворачивается, и темные глаза смотрят прямо в мои. Я ахаю и хватаюсь за руку Стига.

– Марта, в чем дело? Что там?

– Там, в тени, лицо, – шепчу я.

– Faen.

– Оно наблюдает за нами, – шиплю я.

Стиг вскакивает с дивана и пытается включить свет – ничего не выходит. Свет не работает во всем доме. Он хватает с буфета фонарик.

– И где оно сейчас? – спрашивает он, направив луч света на потолок. Женщина смотрит на меня и открывает рот в беззвучном крике. Стиг направляет на нее свет фонарика, и тени разбегаются в стороны, как тараканы.

От облегчения мои напрягшиеся плечи расслабляются.

– Оно исчезло.

– Ты в этом уверена?

Я оглядываю комнату, мое сердце колотится, но теперь вокруг ничего нет. Ни странных движений, ни жуткого лица. Должно быть, его прогнал свет.

Раздается низкий рык, и мы оба вздрагиваем. Гэндальф не отрываясь смотрит на чугунную дровяную печь, шерсть на его спине стоит дыбом. Мой голос звучит тихо и принужденно:

– Эй, дружок, что у тебя там? – Хвост Гэндальфа слегка дергается, но он так и не поворачивается ко мне.

На дверце печки виднеется еще одно лицо. Как будто кто-то, запертый внутри, выглядывает наружу. Оно медленно начинает растворяться, потом вдруг разом исчезает совсем, словно след ладони на стекле. Гэндальф скулит, когда на печной дверце появляется новый образ – на сей раз лицо, полное гнева, с губами, кривящимися от ярости.

– Что там? Что ты видишь? – В голосе Стига звучит напряжение.

Я пристально смотрю на печь и лихорадочно соображаю. Лица появляются в темных уголках, движение, которое я видела раньше, происходило в глубокой тени.

– Скорее, нам нужно больше света! Кажется, им легче образовываться в темноте.

Стиг бросается в кухню и зажигает несколько масляных ламп. Вернувшись, он отдает одну из них мне.

– А почему их не вижу я?

– Не знаю. Сама я могу видеть их только левым глазом, тем, который слеп.

Стиг смотрит на меня с недоумением.

Я бросаю взгляд в темный угол кухни, и меня пробирает дрожь. Еще вчера бревенчатый дом казался мне таким пустым без Мормор. Теперь же он полон призраков. Сколько еще лиц ждут своей очереди проявиться среди теней? В моем мозгу роятся мысли, от них начинает кружиться голова. Чего эти призраки хотят? Могут ли они дотронуться до нас или причинить нам вред?

Стиг еще раз щелкает выключателем – и опять ничего, потом начинает озираться по сторонам, точно загнанный зверь. Он берется за занавеску, хотя снаружи сейчас наверняка кромешная чернота, и рывком отодвигает ее. Со стекла на нас глядит сонм лиц, полных отчаяния. Я истошно кричу, а Гэндальф неистово лает.

Стиг отпускает занавеску.

– Что ты там увидела?

Я закрываю рот рукой. Их так много, и на всех написано такое страдание! Должно быть, они образовались на конденсате, так же как и то лицо на зеркале в ванной. Я пытаюсь заговорить, но слова вдруг сделались тяжелыми, словно камни.

– Марта, пожалуйста. Ты меня пугаешь.

Я загоняю свой страх в самый дальний уголок сознания.

– Там лица. Их десятки и десятки. Они были нагромождены друг на друга, словно… словно погребальный холм. Как на том рисунке.

Стиг достает из ящика буфета коробку свечей. Потом быстро зажигает их и расставляет по всей комнате. Вскоре вокруг нас мерцают уже десятки свечей. Совсем как в кино про ведьм.

Стиг останавливается и переводит дух.

– Они исчезли?

Я оглядываюсь по сторонам, но все снова выглядит нормальным.

– Кажется, да.

Вдалеке раздается вой.

Я сжимаю кулаки, и мои ногти вонзаются в ладони.

Стиг бросается к входной двери и проверяет засов, который остался задвинут еще с вечера.

– Я проверю, заперты ли все окна! – Он выбегает из комнаты, и я следую за ним. Стоя между гостиной и спальнями, я смотрю, как он вбегает в комнату Мормор и трясет окно, проверяя плотно ли все заперто. Потом проделывает то же самое с комнатой для гостей и ванной.

Он проносится мимо меня.

– А ты проверь окно в кухне!

Я вхожу в гостиную и останавливаюсь как вкопанная. Посреди пола что-то лежит.

Тряпичная кукла из сундука.

Ее желтые волосы веером раскинуты вокруг головы, что сделало ее вид еще более гротескным, чем прежде.

– Но как? – бормочу я.

Я только что видела, как Стиг вбежал в комнату Мормор и выбежал из нее. У него не было времени залезть в сундук, к тому же, если бы он это сделал и вытащил из него куклу, я бы это увидела.

Я делаю шаг вперед, и мои ноздри наполняет запах плесени и гнили. Когда я обнаружила, что дневники сами собой перенеслись из сундука на пол и сложились в стопки, кукла осталась в сундуке. Она и дневник Карины. Меня снова пробирает дрожь. Кто-то хочет, чтобы я наткнулась на эту куклу, но зачем?

Стиг открывает дверцу одной из кухонных полок и достает бутылку бренди. Я смотрю, как он отпивает большой глоток и вытирает губы тыльной стороной ладони.

Кукла отсутствующим левым глазом смотрит в потолок. На ней надето замаранное платье, посеревшее от возраста. Его юбка порвана и потрепана, один из рукавов наполовину оторван, так что видна комковатая, усеянная пятнами рука. Кистей у куклы нет – ее руки кончаются чем-то, похожим на культи. Гэндальф с подозрительным видом обнюхивает ее, затем, поджав хвост, отходит.

Я встаю рядом с куклой на колени и слышу, как Стиг что-то предостерегающе бормочет. Бутылка бренди выпадает из его руки и закатывается под диван. Я вытягиваю руку и сажусь на пятки, ощущая во рту горький вкус. Окруженная мерцающими свечами, кукла сейчас похожа на что-то вроде жертвы, принесенной богам.

Вдалеке опять раздается вой.

Перед моим внутренним взором встает мертвое, окоченевшее лицо Иши.

Сделав глубокий вдох, я закрываю глаза, подношу руку к кукле и держу ее над ней на весу.

– Нет, Марта! Не надо!

Другой рукой я сжимаю амулет-валькнут на своей шее, и он сразу же успокаивает меня. Не зная и не понимая природы того, что делаю, я сосредотачиваю все мои мысли на кукле, пока мое сознание не превращается в одну-единственную точку сконцентрированного помысла. И в то же самое время какая-та часть моего разума уносится прочь, расширяясь, расширяясь…

Я дотрагиваюсь до куклы, и мои глаза резко открываются.

Кукла дергает головой. Я затаиваю дыхание, глядя, как она переворачивается на живот, затем начинает ползти в мою сторону.