Выстрелы на пустоши - Крис Хаммер

– Сколько там тел? – Голос Мэнди до жути спокоен.

– По меньшей мере, два. Возможно, больше.

– Уверен?

– На все сто.

– Боже… – Мартин не находит слов.

Огорошенные чудовищностью ситуации и диким переплетением судеб, все трое стоят молча, застыв, как три соляных столпа.

– Какие-нибудь предположения? – спрашивает наконец Мартин.

– Я вам так скажу… – Лицо Робби осунулось, глаза влажно блестят. – Считаю, в деле замешаны двое. Наш давний насильник и преподобный. Байрон Свифт, будь он проклят! Мой друг Байрон Свифт. Стрелял кроликов у Дедули? Черта с два! Скорее детей отстреливал. «Харли Снауч знает все». Ну еще бы, как тут не знать! Подумать только… – Не в силах продолжать, Робби содрогается от рыданий. Мэнди подходит к нему и обнимает.

«Черт побери! – думает Мартин. – Жертвы успокаивают жертв. Ну и городишко!»

Объятия прерывает рокот вертолета. Робби отшатывается, словно испугавшись, что какой-нибудь наблюдатель с биноклем увидит его в момент слабости. Сделав круг над домом, полицейская вертушка начинает снижаться.

– Убойный отдел, сиднейские ребята, – поясняет Робби. – Вам лучше уехать.

Мартин снова в машине, возвращается в Риверсенд, время от времени поглядывая на Мэнди, а та смотрит прямо перед собой остекленевшим взглядом.

– Ты как?

– Хреново. Все перепуталось, везде грязь, я сама в этой грязи… и конца-края не видно.

В ее голосе звучат отчаяние и обреченность, и этого Мартину достаточно. Он съезжает на обочину; среди дымящихся пней машину окутывает облаком потревоженного колесами пепла, уносимого ветром.

– Мэнди, послушай, дело не в тебе, а в них. Ты не виновата в том, что они сделали. Все совсем не так.

– А как? Такое чувство, будто все, к чему я прикасаюсь, обращается в дерьмо. – Мэнди смотрит прямо перед собой, на выжженный пейзаж. – Ну не дура ли я? Байрон Свифт убивает пятерых, и все равно я почему-то его защищаю, говорю, что он был хорошим человеком. Хороший человек? И Снауч… Мама обвинила его в изнасиловании, не хотела иметь с ним ничего общего. А когда вы с Робби спасли ему жизнь, меня охватила благодарность, словно я так и осталась той девочкой, мечтавшей, что родители помирятся. Я так стараюсь, так стараюсь все выправить, но получается вечно одно и то же. Что бы я ни делала, в итоге оказываюсь жертвой. Устала от этого до чертиков. Вероятно, ты прав, мне стоит покинуть город.

– Наверно.

– Но как? И куда я поеду? Я пообещала маме привести свою жизнь в порядок. Она так тревожилась за меня, из-за ребенка и вообще. У нее была любимая фраза: к тридцати годам ты должна найти свое место в мире. Не важно, что ты делала в двадцать с небольшим, все можно начать с чистого листа, но после тридцати меняться все труднее и труднее. А я порой чувствую себя такой потерянной, будто вернулась в прошлое, будто я снова подросток.

– Ну, времени еще полно. Сколько тебе?

– Двадцать девять.

Мартин удивлен. Ничего себе! Никогда не дал бы больше двадцати пяти, думает он, изучая ее лицо. Вокруг глаз есть тоненькие морщинки, однако даже сейчас, несмотря на душевные переживания, Мэнди выглядит юной и ранимой.

– Не будь к себе так сурова. В твоей жизни хватало дерьма, и ты прекрасно с ним справилась. Смотри, у тебя есть книжный магазин, Лиам. Не такая уж мелочь. Думаю, мама гордилась бы тобой.

Мэнди наконец поворачивается к Мартину. Что ж, пусть маленькая, но победа. Все-таки достучался до нее через отчаяние.

– Вряд ли. Увидела бы, как я превращаюсь в нее, и это не доставило бы ей радости.

– Тогда, наверно, время уехать. Пока тебе еще не исполнилось тридцать.

Она снова отворачивается и морщит лоб.

Мартина охватывает беспомощность. Удивительно, до чего же сильно его заботит судьба Мэнди.

Та несколько минут созерцает почерневший пейзаж и наконец, решительно тряхнув головой, поворачивается к Мартину.

– Нет, так дело не пойдет. Я достаточно прогибалась под обстоятельства, выбирала путь полегче. Всю свою жизнь так поступала, пора прекратить. Ради себя. Ради Лиама. Пора отбросить романтические мечты и увидеть мир, как он есть.

Отчаяние в ее голосе сменила решительность. Хороший знак, думает Мартин, заводит машину и врубает передачу.

Снова Риверсенд. Мартин с Мэнди заходят в «Оазис». На прилавке надрывается телефон, но замолкает прежде, чем Мэнди успевает снять трубку. Пожав плечами, она поворачивается, собираясь что-то сказать, и тут звонок раздается снова. Мэнди берет трубку, слушает, затем передает ее Мартину.

– Алло! Мартин Скарсден на линии.

– Куда, черт возьми, ты запропастился? Мы обзвонили половину номеров в Риверсенде.

– Привет, Макс! Я тоже рад тебя слышать.

– Не до любезностей. Говорят, у вас кого-то убили?

– Двоих неизвестных, на ферме за городом. Ездил туда, только вернулся.

– Класс! Значит, все уже под контролем? Молодчина! Знал, что на тебя можно положиться. Подробности?

– Два тела в запруде. Главный подозреваемый – местный, когда-то обвинялся в изнасиловании. Зовут Харли Снауч.

– Супер! Настоящая сенсация: «Риверсенд – криминальная столица Австралии». Прямо на главную страницу, причем эксклюзив, никто больше не знает. Пришлешь файл?

– Да. Что тебе нужно?

– Все. Шли все, что есть. Тебя по этому номеру ловить?

– Да, пожалуй. Если снова переберусь в мотель, сообщу. Он называется «Черный пес».

– Шутишь?

– Нет.

– Ну, тогда ладно. Здесь на связи будет Беттани Гласс. Как вы двое – чики-поки? Общее руководство за Терри. Я дам им твой номер. Этот малый, Снауч, когда ему вынесли приговор? Мы раздобудем дело.

– Очень давно, лет двадцать пять, а то и тридцать назад. Ничего толком не знаю. Он свою вину отрицает.

– Понятное дело, отрицает. А кто признается? Ничего, что-нибудь разместим, пока копы не рассказали конкурентам. Давай, шустри там! – Редактор вешает трубку.

Мартин поворачивается к Мэнди.

– Прости. Надо было сначала спросить у тебя… Ничего, если я отсюда какое-то время поработаю? Начальство хочет файл.

– Да я уже поняла. Надо – так надо. – Вид у нее обеспокоенный. – Пройди через дверь в конце, можешь воспользоваться моим кабинетом. Там есть компьютер и телефон. Интернет медленный – для почты сгодится, а на большее вряд ли. Я за Лиамом.

Видно, что Мэнди расстроена и страшится новости, которая трудами Мартина вот-вот разлетится по всей Австралии, но история уже завладела его воображением, и к тому времени, как он добирается до кабинета, все остальное отходит на второй план.