Мертвое озеро - Рэйчел Кейн

Ну что ж, такой, значит, сегодня день.

Мы заезжаем в ближайшее кафе, которое я очень люблю, потому что у них всегда есть свежая выпечка, в частности пироги с меренгами. Пока мы едим, я замечаю Хавьера Эспарцу, который входит в кафе, садится за столик и заказывает обед. Он тоже видит меня и кивает, а я киваю в ответ.

– Минутку, – говорю я детям, – мне надо переброситься парой слов с мистером Эспарцей.

Ланни бросает на меня очередной взгляд исподлобья. Коннор хмурится и говорит:

– Только не надо меня никуда записывать!

Я обещаю ему не делать этого и выскальзываю из нашей выгородки. Хавьер видит, что я иду к нему, и, когда официантка ставит перед ним кофе, он указывает мне на стул, стоящий напротив. Я сажусь.

– Здравствуйте, – говорит он и отпивает кофе. – Как дела? Мальчик в порядке?

– С Коннором все хорошо, – отвечаю я. – Еще раз спасибо за то, что так быстро пришли на помощь.

– De nada [13]. Я рад, что его не пришлось спасать.

– Можно вас кое о чем спросить?

Хави поднимает на меня взгляд и пожимает плечами.

– Давайте… хотя нет, погодите. – Возвращается официантка, неся тарелку супа и кусок кокосового пирога с меренгами. – Вот теперь можно, – добавляет он, дождавшись, пока официантка окажется за пределами слышимости и займется своими делами, и хотя эта предосторожность излишня, я благодарна за нее.

– Вы знаете мистера Кейда? Сэма Кейда?

– Сэма? Да, конечно. Неплохо стреляет для кресельного вояки.

– Кресельного вояки?

– Мне это прозвище нравится больше, чем «летун». Я имею в виду, что они воюют, сидя в пилотском кресле. – Хавьер улыбается, чтобы показать, что на самом деле это вовсе не злопыхательство. – Кейд – нормальный мужик. А почему вы спрашиваете? Он вас беспокоит?

– Нет-нет, ничего такого. Я просто… удивилась, когда он пришел вместе с Коннором. И я хотела быть удостовериться…

Хавьер воспринимает это всерьез. Он пару минут размышляет, рассеянно зачерпывая ложкой суп и снова выливая в тарелку, потом наконец отправляет очередную ложку в рот, словно приняв решение.

– Всем моим знакомым, кто его знает, он нравится, – говорит наконец Хави, проглотив суп. – Это не значит, что он не может быть плохим человеком, но инстинкт подсказывает мне, что с ним всё в порядке. Хотите, я поинтересуюсь дополнительно?

– Если вам не трудно.

– Хорошо. Есть польза от работы инструктора в тире: я знаю почти всех в этом городке.

Вот только Сэм в городе недавно, он сам так сказал, верно? Он пробыл здесь совсем мало и намерен уехать после того, как истечет срок полугодовой аренды. Если подумать так, выглядит это подозрительно. Как будто человек пытается убежать от неприятностей.

Или я опять-таки просто полный и безнадежный параноик. Какая мне разница? Я запросто могу избегать встреч с ним. Как-то ухитрялась же я прежде не натыкаться на него, и могу уклониться, если он попытается сблизиться с нами…

– Он предложил помочь мне с ремонтом дома, – говорю я Хавьеру, чтобы хоть как-то объяснить свое поведение.

– Да, он это умеет, – отвечает тот. – Он заново перекрыл крышу в моем домике сразу после того, как приехал сюда. Кажется, когда-то работал на строительстве вместе со своим отцом… И берет недорого, дешевле, чем любой из местных мастеров, хотя никто из них не умеет так ловко класть черепицу, да и стрелять они так не могут.

Я не выспрашивала дополнительных подробностей, но я их получила. «Что ж, – говорит некая благоразумная часть моего сознания, – крышу-то все равно нужно чинить».

– Спасибо, – говорю я Хавьеру. Он помахивает ложкой, словно давая понять, что благодарности излишни, и отвечает:

– Мы, «неместные», должны помогать друг другу.

И я вижу, что он верит в это… в то, что он и я принадлежим к одной разновидности «неместных» для здешнего населения.

Это, конечно, не так. Но мысль об этом немного греет.

Оставляю его наедине с его пирогом и возвращаюсь к своему – с шоколадными меренгами. И как раз вовремя, потому что Ланни и Коннор уже доели свои порции и начали подрезать с краев мою, надеясь, что я ничего не замечу.

– Не трогайте пирог, – строго говорю я им. В ответ они синхронно смотрят на меня и закатывают глаза. Ланни облизывает свою вилочку. – Это грабеж.

В былые дни я использовала бы выражение «тяжкое преступление». И теперь гадаю, замечают ли они, что теперь я говорю иначе.

Я съедаю свой пирог, и мы возвращаемся в Стиллхауз-Лейк.

Ближе к вечеру я предпринимаю короткую прогулку вверх по холму, до аккуратного деревенского домика, где живет Сэм Кейд. Стучу в дверь. Три часа дня – здесь, возле озера, это считается вполне уместным временем для визитов, и я, конечно же, застаю его дома.

Сэм, похоже, удивляется, увидев меня, но вежливо скрывает это. Он небрит, и золотистая щетина на его подбородке поблескивает на свету. Кейд одет в легкую джинсовую рубашку, старые джинсы и высокие ботинки. Он жестом приглашает меня войти и направляется в кухню, отгороженную от основной части дома только стойкой. И говорит оттуда:

– Извините; закроете дверь сами, ладно? Мне нужно перевернуть блинчики.

– Блинчики? – переспрашиваю я. – Серьезно? В такое время?

– Для блинчиков никогда не бывает слишком рано или слишком поздно. Если вы в это не верите, можете уходить, потому что мы никогда не подружимся.

Это сказано забавно-серьезным тоном, и я обнаруживаю, что смеюсь, закрывая за собой дверь. Смех обрывается, когда я осознаю́, что вошла в дом вместе с мужчиной, которого едва знаю, дверь закрыта, и теперь может случиться что угодно. Вообще всё.

Быстро оглядываюсь по сторонам. Дом действительно маленький, и обстановка довольно скудная: диван, кресло, ноутбук на маленьком деревянном столике, приткнувшемся в углу. Крышка ноутбука откинута, и на экране мерцает заставка – колышущееся северное сияние. Насколько я вижу, телевизора у Сэма нет, зато есть отличный стереопроигрыватель и впечатляющая коллекция виниловых пластинок, с которой, должно быть, адски трудно переезжать. Полки вдоль одной из стен сплошь заставлены книгами. Совсем иной стиль жизни, нежели тот, который выработала я – когда нет ничего любимого или необходимого. У меня возникает ощущение, что у него действительно есть… жизнь. Укромная, самодостаточная, но подлинная и живая.

Блинчики пахнут вкусно. Я прохожу вслед за Сэмом в кухонный уголок и смотрю, как он отделяет блинчик от сковороды и переворачивает, подкинув в воздух, с ловкостью повара в телевизионном шоу. Такая ловкость дается годами тренировок. Это впечатляет. Кейд снова ставит сковороду на газовую конфорку и улыбается мне обезоруживающей улыбкой.