Кровавый след - Деон Мейер

Без четверти четыре я по-прежнему сидел на земле; от палящего солнца меня отделял лишь чахлый древесный ствол. Зазвонил мой мобильник. Я встал на ноги и достал телефон из кармана брюк, надеясь услышать голос Дидерика Бранда. Мне было что ему сказать.

Оказалось, звонил дядюшка Ю ван Вейк. Из Локстона.

— Леммер, приятель, я слышал, Дидерик тебя во что-то впутал.

— Да, дядюшка, — вежливо, как принято в Кару, ответил я.

— Он заплатил тебе аванс?

— Не знаю, дядюшка Ю, он вел переговоры с моим работодателем.

— Вот как… Ну, значит, все в порядке. И что ты должен для него сделать?

— Пока не могу сказать.

— Ох, этот Дидерик! — Дядюшка Ю рассмеялся своим веселым смешком. — Что ж, желаю удачи, Леммер, у мат. — Он назвал меня «дружище», словно мы с ним старые приятели. — И тетушка Анна передает тебе привет.

Без десяти четыре телефон зазвонил снова. Дядюшка Бен Брюэр, локстонский строитель, с которым я советовался по поводу прогнившей крыши.

— Значит, ты теперь работаешь на Дидерика Бранда, — укоризненно заметил он.

— Дядюшка, это ненадолго — всего на день-два.

Он помолчал, а потом сказал:

— Как бы там ни было, на твоем месте я бы попросил у него задаток. Пятьдесят процентов вперед.

— Дядюшка Бен, он ведет переговоры с моим начальником.

— И все равно я бы попросил пятьдесят процентов вперед. Ну, всего хорошего. — И он отключился.

Локстон пробуждался от послеполуденного сна. Новость распространялась, как вирус.

В половине шестого мне позвонила эксцентричная Антьи Барнард. Ей семьдесят лет; она сейчас на пенсии, а раньше была скрипачкой, ездила с концертами по всему миру. Она и сейчас пьет и курит, как будто ей двадцать.

— Эмма сидит у меня на веранде; мы с ней хлещем джин-тоник и скучаем по тебе, — сказала она своим хрипловатым, чувственным голосом.

А я обливался потом под палящим солнцем в провинции Лимпопо; терпение у меня давно вышло, но я все равно чего-то ждал. Я отбросил неприятные мысли.

— Мне тоже не хватает вас обеих.

— Эмма говорит, что ты подрядился выполнить какое-то задание Дидерика, но она очень скрытная.

— Да, моя Эмма — она такая. Женщина-загадка.

Антьи хихикнула. Значит, она пьет уже третий бокал.

— Знаешь, как надо вести дела с Дидериком?

— Требовать деньги вперед?

— А-а-а, значит, Ю тебе уже звонил.

— И дядюшка Бен тоже.

— Весь город волнуется за тебя.

— Очень ценю вашу заботу.

— Хочешь поговорить с Эммой? — Чтобы Антьи могла подслушивать и ловить намеки, чем именно я занимаюсь для Дидерика.

Сейчас не то время, чтобы говорить с Эммой.

— Антьи, я сейчас занят, передай Эмме, что я перезвоню ей позже.

Без десяти шесть ко мне по шоссе подкатил грузовик. На белой дверце кабины — логотип фирмы Николы «Услуги по охране окружающей среды». Впереди — массивный кенгурятник. Я подошел к обочине и бешено замахал руками. Если он промчится мимо, я достану короткоствол и прострелю ему покрышку.

Грузовик остановился.

Когда я распахнул дверцу, закинул в кабину сумку и залез сам, Лоуренс Лериш сказал:

— Я думал, вы, дядюшка, будете на аэродроме.

Я ничего не ответил, только дверцей хлопнул сильнее, чем требовалось.

— Дядюшка, я Лоуренс. — Он протянул руку. — Вы давно меня ждете?

О семействе Лериш в Локстоне слагали легенды.

Мои познания были ограниченными; я лишь время от времени слышал о них от соседей. Лериши — владельцы большой фермы по Пампунпорт-Роуд; на участке в шесть тысяч гектаров разводят мериносов. Наемных рабочих на ферме нет, со всем справляются самостоятельно — отец, мать, два сына и дочь. Все младшие Лериши жилистые и выносливые, как и родители.

Лоуренс, старший, учился на последнем курсе сельскохозяйственного университета в Стелленбоше. Сам платил за обучение, пользовался любым случаем заработать несколько рандов. Как сейчас. Я подумал: интересно, а он потребовал с Дидерика деньги вперед? Но ничего не спросил, потому что вспотел и устал от ожидания и от жары. И очень злился.

— Дядюшка Дидерик сказал, что вы будете на месте около пяти. — Так объяснил он время своего приезда, трогаясь с места. — Поэтому я вздремнул; нам ведь всю ночь ехать. — Лицо у него было худым, угловатым; высокий лоб, решительный подбородок, улыбчивый рот. — А вы хорошо долетели, дядюшка?

Его невинная вежливость не дала мне выместить на нем досаду. Я почувствовал освежающее дуновение кондиционера, поправил вентилятор на приборной панели, направив его на себя, подкрутил мощность и ответил:

— Да нет, не очень. Кстати, называть меня «дядюшкой» не обязательно.

— Ладно… дядюшка.

Я затолкал спортивную сумку под сиденье, пристегнулся и расположился поудобнее.

— Дидерик мне почти ничего не сказал о том, что делать.

— Сейчас, дядюшка, мы перекусим в городе, потому что погрузка будет ближе к ночи. Надо дождаться темноты. Примем груз где-то около восьми и поедем.

Когда мы с рычанием ворвались на главную улицу Мусины, Лоуренс Лериш сказал:

— Дядюшка, должно быть, вы здорово проголодались. Может, закажем стейк?

К моему облегчению, Лоуренс оказался не хроническим болтуном.

Мы остановились на Гренфелл-стрит. Он достал из-под сиденья две большие фляги для горячих напитков и тщательно запер грузовик. На нем была типичная форма всех фермеров из Кару: джинсы, рубашка цвета хаки с синими вставками на плечах, прочные сапоги. Мы молча шагали к ресторану «Буффало» на углу. Сейчас, в разгар дня, в ресторане было тихо; к счастью, кондиционер в зале работал на полную мощность.

Лоуренс заказал стейк на косточке и кока-колу; попросил налить в обе фляги крепкий черный кофе без сахара. Как ни странно, я понял, что мой желудок вполне оправился после полета на RV7; я заказал ромштекс и газировку с красным виноградным соком. Когда нам принесли питье, Лоуренс спросил — как мне показалось, больше из вежливости, чем из любопытства:

— Каких знаменитостей вы охраняли?

— Мы подписываем договор о неразглашении… — ответил я. Таков мой стандартный ответ, но в Локстоне его расценивают как уклончивое подтверждение того, что я обычно общаюсь с американскими кино- и поп-звездами. По правде говоря, я стараюсь избегать знаменитых клиентов. С ними бывает слишком много мороки. Поэтому я добавил: — Обычно я работаю с иностранными бизнесменами.

— Вот как… — В его голосе мне почудилось смутное разочарование.