Кто нашел, берет себе - Стивен Кинг

Обоих мальчиков исключили, и в тот же вечер Моррис выслушал от матери двадцатиминутную лекцию о пассивном сопротивлении вместе с едким замечанием о том, что драки в столовой это не тот вид внеклассной деятельности, обычно оставляет благоприятное впечатление у приемной комиссии колледжей.

У нее за спиной его отец приветственно поднял бокал мартини и подмигнул. Это означало, что, хотя Джордж Беллами преимущественно жил под пятой у жены, при определенных обстоятельствах он тоже был способен драться. Однако обычной тактикой старого доброго папаши было бегство, и во втором семестре первого года Морриса в Нортфилд Джорджи-Порджи убежал, бросив семью на произвол судьбы, задержавшись только для того, чтобы подчистить остатки банковского счета семьи Беллами. Сбережений, которыми он хвастался, либо не существовало, либо они накрылись. Анита Беллами осталась с пачкой наличных и непослушным четырнадцатилетним сыном.

После отбытия отца в неизвестные края остались только две ценные вещи. Это документ о номинации на «Пулитцера» за ее книгу, висевший на стене в рамочке. И дом в престижной части Норт Сайда, в котором Моррис вырос. Этот дом не был заложен только потому, что мать категорически отказалась подписывать банковские бумаги, ее муж принес домой, первый и последний раз НЕ поддавшись на его сладкие песни о том, что ему повезло сделать выгодное вложение, и этим никак нельзя пренебречь. Когда он ушел, она продала этот дом, и они переехали на Сикоморовую улицу.

- Конечно, это жилье хуже, - призналась она Моррису летом между его первым и вторым курсами, - но финансовый источник наполнится снова. И по крайней мере соседи здесь белые. - Она помолчала, обдумывая последнее замечание, потом добавила: - Не то, чтобы я была против.

- Конечно, ма, - сказал Моррис. - Кто бы сомневался.

Обычно она ненавидела, когда он называл ее «ма», но в тот день промолчала, поэтому у него весь день было приподнятое настроение. У него всегда поднималось настроение, когда удавалось подпустить шпильку матери. Такая возможность выпадала нечасто.

В начале семидесятых в Нортфилд такой вид работы, как написание приказов книг, входил в обязательную программу второго года изучения литературы. Ученикам раздавали распечатанный на ротаторе перечень одобренных книг. Большинство из них Моррис считал просто мусором, и не стеснялся говорить. «Смотрите! - Восклицал он со своего места в заднем ряду. - Сорок вкусов американской овсянки ».

Кто-то из ребят смеялся. Он мог их рассмешить, и хотя Моррис не мог заставить их полюбить себя, его это нисколько не смущало. Все они были тупыми оболтусами, которых ждут тупые брака и такие же тупые работы. Они воспитывать тупых внуков, а затем погаснут в тупых больницах и домах престарелых, нырнув в темноту с верой в то, что они жили в стране американской мечты, и Христос встретит их у ворот рая с рекламными буклетик. Морриса же ждали вещи куда более возвышенные. Только он еще не знал какие.

Мисс Тодд - ей тогда, вероятно, было примерно столько же лет, сколько Моррису, когда он с подельниками ворвался в дом Джона Ротстайна, - попросила его остаться после уроков. Когда все одноклассники вышли, Моррис остался сидеть на своем месте в расхлябанной позе, раздвинув ноги. Он думал, что Тодд хочет написать жалобу на него матери. Он позволял себе кричать на уроках, но на уроке литературы это произошло впервые, и он чувствовал что-то вроде раскаяния. Тревожная мысль мелькнула у него в голове голосом отца - Ты сжигаешь слишком много мостов, Морри, - и рассеялась, как облачко пара.

Вместо того, чтобы выписать замечание, мисс Тодд (с лица не красавица, но с божественной фигурой) достала из своей рыхлой школьной сумки книгу в мягкой красной обложке. На обложке желтым наброском был изображен парень, который курил у кирпичной стены сигарету, и сверху название - «Беглец».

- Ты же у нас любишь демонстрировать ум, да? - Спросила мисс Тодд, сев на парту рядом с ним. Юбка у нее была короткой, чулки на длинных бедрах поблескивали.

Моррис ничего не ответил.

- Я знала, что это случится, так и захватила сегодня эту книгу. Для тебя это хорошая и плохая новость одновременно, мой всезнающий друг. Ты не получишь замечание, но и теряешь возможность выбирать. Ты должен прочитать только одну эту книгу. Она не входит в одобренного перечня, и, наверное, у меня могут быть неприятности из-за того, что я ее тебе даю, но я надеюсь на добрую часть твоей натуры, а мне хочется верить, что она у тебя где-то внутри, хоть и мизерная.

Моррис посмотрел на книгу, затем поверх нее посмотрел на ноги мисс Тодд, не скрывая интереса.

Она увидела направление его взгляда и улыбнулась. На мгновение Моррис представил себе их совместное будущее, сосредоточено преимущественно в постели. Ну и что, он слышал, такое бывает. Аппетитная учительница ищет подростка для внеклассных уроков сексуального образования.

Мыльный пузырь этой фантазии продержалась секунды две. Она разрушила ее, продолжая улыбаться.

- Вы с Джимми Голдом найдете общий язык. Он - насмешливый, из тех, кто ненавидит самого себя, маленький ничтожество. Во многом такой же, как ты. - Она встала с парты, ее юбка скользнула на место на два дюйма выше колен. - Удачи с переводом. И пусть в следующий раз, когда ты будешь смотреть на женскую юбку, тебе вспомнятся слова Марка Твена: «Любой нестриженый лентяй может смотреть».

Моррис выскользнул из кабинета, горя от стыда, впервые его просто поставили на место, а убили в то место и утрамбовали. У него появилось желание выбросить книгу в канализацию, когда он вышел из автобуса на углу Сикоморовой и Вязовой, но он сдержал себя. Не потому, что боялся наказания. Как она могла его наказать, если книга эта не входила в перечень? Сдержался он из-за парня на обложке. Парень смотрел сквозь облако сигаретного дыма с какой уставшей дерзостью.

«Он - насмешливый, из тех, кто ненавидит самого себя, маленький ничтожество. Во многом такой же, как ты ».

Матери дома не было, вернуться она должна не раньше десяти. Она преподавала на курсах для взрослых ради дополнительного заработка. Моррис знал, что она чувствовала отвращение к этим курсам, считая их гораздо ниже свой профессиональный уровень, что вполне его устраивало. «Работай, ма, подумал он. Работай, крутись ».

Морозильник был забит упаковками замороженных обедов. Он взял одну наугад и запихнул в духовку, чтобы почитать, пока будет готовиться. После ужина можно будет пойти наверх, взять из-под кровати один из отцовских «Плейбой» («наследие старика» - иногда думал он) и немного подушить цыпленка.

Ставить духовку на таймер он не стал, и через целых полтора часа от книги его оторвал запах горелой говядины. Он прочитал первую сотню страниц, не сидя в этом дрянном типовом доме послевоенных времен, а гуляя по улицам Нью-Йорка вместе с Джимми Голдом. Словно во сне, Моррис сходил на кухню, натянул рукавицы, вынул из духовки затвердевшую массу, бросил ее в мусорное ведро и вернулся к «Беглецу».

«Надо будет перечитать еще раз», - подумал он. Ему даже показалось, что у него немного подскочила температура. И с маркером. Здесь так много нужно выделить и запомнить. Так много.