Ночная Жизнь - Джек Эллис

– Ну, достаточно болтовни, – сказал Карниш. – Позволь показать тебе, как это делается по-настоящему.

Его пальто и рубашка широко распахнулись, и в теле открылась длинная вертикальная щель. Парень выпучил глаза от ужаса. Карниш мысленно приказал ему подойти, и когда он подошел, обхватил его своим туловищем.

– По правде говоря, тебе не удастся пройти через весь процесс, мне надо оставить кое-что для полиции.

Парень заскулил и впервые сделал попытку вырваться, но Карниш только сильнее обхватил его и сжал, начиная поглощение.

– А теперь скажи мне, чего ты боишься больше всего на свете?

Карниш вернулся в отель без пятнадцати четыре. По пути он остановился у телефонной будки и позвонил в полицию.

Впервые с тех пор, как он приехал в Детройт, Карниш обратил внимание на названия улиц и сообщил женщине, принявшей его звонок, где полиция может найти детройтского вампира и его последнюю жертву. Входя в отель, он услышал полицейские сирены. Поднявшись к себе, он быстро собрался и в четыре двадцать позвонил вниз, Вилле Джеймс.

– Вы готовы. Вилла?

– Да, мистер Карниш.

– Я сейчас спущусь.

Он позвонил портье, чтобы прислали коридорного отнести вещи. Выходя из отеля, он протянул дежурному конверт с пятью сотнями долларов. Чаевые для всех, кто его обслуживал. Дежурный – молодой узколицый человек, с глубоко посаженными голубыми глазами, сказал, что обо всем позаботится. Карниш, предчувствуя возможность обмана, поместил в его голову мысль о том, что воровать нехорошо и грозит серьезными неприятностями. Вилла уже ждала его. Широко ему улыбаясь, она помогла погрузить в машину вещи. По дороге в аэропорт она не проронила ни слова, чем Карниш остался весьма доволен. Самолет был готов к взлету. У капитана Линдси вид был усталый; впрочем, встречая Карниша, он радостно улыбался.

– Путешествие прошло удачно, мистер Карниш? – спросил он.

– Да, все в порядке, – ответил тот.

Прежде чем сесть в самолет, он вручил Вилле Джеймс конверт с пятью тысячами долларов.

– Спасибо за службу.

Уже из самолета он смотрел, как она открывает конверт и глаза ее лезут на лоб. Он дотянулся до нее своим сознанием и поместил ей в голову предложение, которое будет долго мучить ее. Она ничего не скажет мужу, а все деньги истратит на свои удовольствия, а потом никогда себе этого не простит.

Сувенир на память. Теперь она надолго запомнит его визит.

Без лишних напоминаний капитан Линдси выключил в салоне свет, а заговорил всего раз – только чтобы предупредить Карниша о взлете. Карниша вжало в кресло, самолет разогнался и оторвался от земли. Он смотрел, как под ним расстилается море огней, похожее на растекающуюся кровь, и вспомнил того жалкого монстра, которого нашел на улицах Детройта. У него было подавленное настроение, и ему хотелось на ком-нибудь отыграться. Он подумал о миссис Герберт, о ее жалкой попытке сблизиться с ним, втереться в доверие. Вернувшись в Миннеаполис, он прикажет мисс Коломбо немедленно уволить миссис Герберт. Да, так он и сделает. Все остальное время полета он метал громы и молнии по поводу собственной наивности. Когда самолет начал снижаться к Миннеаполису, Карниш взглянул в иллюминатор на лежащий внизу город «Наконец-то снова дома», – подумал он и вдруг почувствовал: что-то здесь изменилось. Едва заметно, но тем не менее изменилось. О нем знали.

Кто-то там внизу, какое-то человеческое существо проведало о его существовании и теперь предпринимало меры против него. Чья-то злая воля витала в воздухе, ощущалась в вибрациях города. Карниш сначала испугался, а потом разъярился. Он глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух. «Саймон, – подумал он. – Чем же ты занимался здесь, пока меня не было, Простак Саймон?»

До семи часов утра небо оставалось темным, и Саймон, лежа в постели, смотрел, как наступает рассвет. Бекки крепко спала. Она не проснулась, даже когда Саймон провел пальцами по ее бедру. Он валялся в постели до половины восьмого, а потом встал и оделся.

На кухне у Бекки был такой же хаос, как и во всей квартире; она тоже напоминала временный лагерь. В холодильнике Саймон обнаружил наполовину полный пакет молока. В более тоскливое утро он бы подумал – наполовину пустой. Еще он нашел полбатона белого хлеба, кусок маргарина, немного апельсинового сока, прозрачного сверху и темного из-за осадка внизу, небрежно завернутый в полиэтилен кусок сыра чеддер, покрытый пятнышками плесени. В морозилке стояли формочки для лада, но все, как одна, пустые. Бекки, услышав, как он шарит на кухне, тоже поднялась. Подойдя к Саймону сзади, обняла его за талию:

– Прости, я такая прожорливая.

– Я заметил, – сказал Саймон. – Хочешь есть?

– Хочу съесть тебя!

– Р-рр!

Саймон повернулся, обхватил ее, поцеловал и крепко прижал к себе. Бекки отклонилась немного и посмотрела ему в глаза. Она выглядела очень соблазнительно. Улыбнувшись, она еще раз поцеловала его, на сей раз по-настоящему.

– Пожалуй, я могу обождать с завтраком, – сказал Саймон.

– Я тоже, – ответила Бекки.

Они вернулись в спальню и скомкали и свили простыни еще сильнее, чем ночью. Что поражало Саймона в Бекки, так это то, что в ее любви было столько же страсти, сколько игры. Игры всерьез и серьезной страсти. Это было для него в новинку. Конечно, в основном инициатива принадлежала ей. Он был не особенно опытен в такого рода вещах. Потом, лежа и глядя в потолок, он подумал о Ронни. Секс с ней был для него просто физической разрядкой. Он воображал, что ей так же хорошо, как и ему. Сейчас, думая об этом, он чувствовал себя виноватым, виноватым за то, что слишком мало вносил в их отношения – и духовно, и физически. Он чувствовал, что Ронни хочется чего-то большего, но ему этого не было нужно. Тем не менее, когда она приходила к нему, он не возражал. Он использовал ее, она использовала его. С Бекки же все было иначе.

– О чем ты задумался? – спросила она.

– О том, какая ты дикая и необузданная.

– Да, я такая.

Она легла на него сверху, и он почувствовал тепло ее мягкой груди. Она поцеловала его и, улыбнувшись, посмотрела ему в глаза.

– Почему у меня такое чувство, что мы с тобой очень давно знакомы?

– Я всегда оказываю на женщин такое действие.

Он чихнул.

– Будь здоров.

Она пробежала пальцами по его животу и дальше вдоль бедра.

– А ты знаешь, что чих на самом деле – это лицевой оргазм.

– Серьезно? Нет, я этого не знал.

– Тот же процесс. Сокращение мышц вокруг отверстия и выброс жидкости с большой скоростью.

– Да. Очень интересно. Может, прекратим этот разговор?