Тайный агент Господа - Хуан Гомес-Хурадо

— Да?

— Добрый день, инспектор. Как поживаете?

— Кто это?

— Инспектор, ради Бога. Вы сами просили меня звонить в любое время, если я что-то вспомню. Я только что вспомнил, что мне пришлось разделаться с вашим товарищем. Искренне сожалею. Он мне помешал.

— Мы вас возьмем, Франческо. Или, правильнее сказать, Виктор? — Паола с яростью выплевывала слова, в глазах ее стояли слезы, и, отчаянно пытаясь сохранить самообладание, она ударила в больное место. Пусть знает, что маски сорваны.

Последовала короткая пауза. Совсем крошечная. Паола не застала убийцу врасплох.

— О да, конечно. Вы уже знаете, кто я такой. Передайте мое почтение отцу Фаулеру. Он полысел с нашей последней встречи. А вы, как я вижу, слегка побледнели.

Паола широко открыла глаза, глубоко потрясенная.

— Где ты, проклятый сукин сын?

— Разве не очевидно? У вас за спиной.

Паола обвела взглядом многотысячную толпу, наводнявшую улицу, сотни и сотни людей в шляпах, шапках, они размахивали флагами, пили воду, молились, пели.

— Почему бы вам не подойти, отче? Мы могли бы поболтать капельку.

— Увы, Паола, боюсь, мне лучше держаться от вас на расстоянии. Даже не мечтайте найти доброго старого брата Франческо. Его жизнь кончена. Все-таки мне пришлось с ней расстаться. Вскоре вы услышите обо мне еще, ждите. И не беспокойтесь, я простил вашу давешнюю грубость. Вы мне нужны.

Кароский прервал связь.

Диканти с разбегу врезалась в авангард плотного потока, расталкивая паломников направо и налево. Она выискивала мужчин определенного роста, хватала их за руки, разворачивала тех, кто смотрел в другую сторону, срывала шляпы и шапки. Люди шарахались от нее. Она потеряла голову, вне себя от отчаяния, она готова была перетрясти всех и каждого по очереди, если потребуется.

Фаулер, протолкавшись в гущу толпы, ухватил ее за локоть.

— Бесполезно, ispettora.

— Отпустите меня!

— Паола, перестаньте! Он ушел.

Диканти разрыдалась. Фаулер обнял ее. Лавина пилигримов, словно гигантская анаконда, медленно ползла вперед, к непогребенному телу Иоанна Павла II. И уносила в своем чреве убийцу.

Январь 1996 г.

Расшифровка записи беседы номер 12 доктора Кейниса Конроя с пациентом номер 3643. Присутствовали также доктор Фаулер и Салер Фанабарзра.

Д-р Конрой: Добрый день, Виктор.

№ 3643: Еще раз здравствуйте.

Д-р Конрой: Сегодня у нас очередной сеанс регрессивной терапии, Виктор.

(Процедура погружения в гипноз исключена из данной расшифровки, как и в предыдущих случаях.)

С. Фанабарзра: Мы в тысяча девятьсот семьдесят третьем году, Виктор. Начиная с этого момента ты слышишь только меня, и больше никого, хорошо?

№ 3643: Да.

С. Фанабарзра: Теперь он вас не слышит, господа.

Д-р Конрой: На днях мы предложили ему тест чернильных пятен Роршаха[54]. Виктор прошел испытание нормально, традиционно узнавая в предложенных фигурах птичек цветочки. Только дважды сказал, что ничего не видит. Заметьте, отец Фаулер: когда Виктор внешне демонстрирует равнодушие к чему-либо, значит, этот предмет его очень сильно задевает. Моя цель — вызвать соответствующий отклик в момент регрессии, чтобы понять корни проблемы.

Д-р Фаулер: Практически это вполне возможно, но я решительно возражаю против негуманности данного метода. В момент регрессии пациент не обладает такими защитными ресурсами, как в обычном состоянии. Риск нанести ему травму слишком высок.

Д-р Конрой: Упомянутые вами ресурсы блокируют его сознание. Вы знаете, что этот пациент категорически отторгает определенные моменты своей жизни. Мы должны разрушить барьер, выявить источник его болезни.

Д-р Фаулер: Какой ценой?

С. Фанабарзра: Господа, не спорьте. В любом случае нет никакой возможности показывать ему картинки, так как пациент лежит с закрытыми глазами.

Д-р Конрой: Но их можно описать словами. Продолжайте, Фанабарзра.

С. Фанабарзра: Как скажете. Виктор, ты в тысяча девятьсот семьдесят третьем году. Я хочу, чтобы мы пошли в то место, которое тебе нравится. Куда именно?

№ 3643: На пожарную лестницу.

С. Фанабарзра: Ты проводишь много времени на пожарной лестнице?

№ 3643: Да.

С. Фанабарзра: Объясни почему.

№ 3643: Свежий воздух. Не смердит. В доме воняет гнилью.

С. Фанабарзра: Гнилью?

№ 3643: Как испорченными фруктами. Пахнет от кровати Эмиля.

С. Фанабарзра: Твой брат болен?

№ 3643: Он болен. Мы не знаем чем. Никто за ним не ухаживает. Мать говорит, что он одержим бесами. Он не выносит свет, и его трясет. И еще шея у него болит.

Д-р Конрой: Симптомы менингита. Светобоязнь, ригидность затылочных мышц, судороги.

С. Фанабарзра: Никто не ухаживает за твоим братом?

№ 3643: Мать, когда спохватывается. Она кормит его тертыми яблоками. У него понос, а отец знать ничего не хочет. И я его ненавижу. Он смотрит на меня и говорит, чтобы я за ним убрал. Я не хочу, мне противно. Мать велит мне это делать. Я не хочу, и она толкает меня на батарею.

Д-р Конрой: Мы уже располагаем сведениями о жестоком обращении. Давайте выясним, какие ассоциации вызывают у него пятна теста Роршаха. Особенно меня занимает вот это.

С. Фанабарзра: Вернемся на пожарную лестницу. Сядь там. Расскажи, что ты чувствуешь.

№ 3643: Свежий воздух. Металл под ногами. Я чувствую запах рагу, которое готовят евреи из дома напротив.

С. Фанабарзра: А теперь я хочу, чтобы ты представил одну вещь. Большое черное пятно, очень большое. Оно закрывает тебе весь обзор. Внутри пятна есть маленький белый овал. Тебе это что-нибудь напоминает?

№ 3643: Темноту. Я один в шкафу.

Д-р Конрой: Внимание, кажется, тут кое-что есть.

С. Фанабарзра: Что ты делаешь в шкафу?

№ 3643: Меня заперли. Я один.