Приближая горизонты мира. Смерть от своих, спасение от врагов - Галиб Халил

– Гости от Аллаха, – сказала она, по-своему представляя Бена и Хадиджу, – лучшая возможность заслужить Его Благословение, – добавила она.

– Салам алейкум, – приветствовали вновь друг друга гости и хозяева, после чего старик указал им на место рядом с ним на полу, где были разложены разноцветные подушки.

– Я вижу, вы с утра не ели, – вернулась старушка в комнату с двумя пиалами молока. Долго упрашивать гостей не пришлось. Расслабившись по полной программе, Бен и Хадиджа с удовольствием опустошили свои чаши, по-юношески подсмеиваясь над белыми молочными усами друг друга. Еще через минуту, не давая продыху молодым, женщина принесла небольшой тазик и кувшин с водой, чтобы гости, не вставая с мест, могли помыть руки перед едой.

– Это часть традиции в исламе – помыть руки до и после еды и прополоскать рот после принятия пищи, – сказала Хадиджа, видя искреннее восхищение Бена от происходящего.

– Я это уже проходил, Хадиджа, просто приятно это вновь прожить, – ответил Бен. – Уж слишком большая разница между кровопролитием десять часов назад и таким десятизвездным обслуживанием и гостеприимством.

– Есть редкая возможность познакомиться с этим народом изнутри, понять его борьбу за свободу и ценности, – добавила Хадиджа.

– Скажу тебе по секрету, народ хазара, который заселяет эту провинцию, находится практически в военной конфронтации с талибами, – сказал Бен. – Так что это не совсем один и тот же народ, и тут возможны совсем другие реальности.

– Религия и ценности у них одни и те же – ислам, хотя понимание и претворение его в жизнь разное. С этим я готова согласиться, – поправила Хадиджа.

– Не отвлекай меня, я не ел уже три дня, – сказал Бен, увлекшись поглощением каши дегча.

К чаю по традиции женщина подала сладкие джелаби и острые симьян, наблюдая с удовольствием, как молодые люди быстро сметали все со стола. Прослезившись от перченых и острых на вкус печений симьян, молодые дали повод старцам улыбнуться уголками губ и глаз.

– Откуда путь держите и куда направляетесь? – спросил старик тихим хриплым голосом, дождавшись пока гости наедятся.

– Я журналист из Узбекистана, а это моя жена, – уверено сказал Бен, – пришли в ваш исторический город увидеть все своими глазами и написать статью про вас. Услышав о своем новом статусе, Хадиджа с трудом сдержала кашель, поперхнувшись кусочком печенья.

– Я смотрю, вы не знакомы еще с нашей кухней, – улыбаясь, сказала женщина, – мы подаем к чаю не только сладкие, но и острые печеные.

– Да, теперь мы будем знать, – глядя на раскрасневшуюся Хадиджу, довольно улыбался Бен.

– Можете приходить к нам, когда хотите, пока вы в нашем городе, – сказала женщина, притащив в комнату две большие связки одежды. – Подсядьте поближе и смело выбирайте. Их уже никто не оденет, а продавать рука не поднимается, – добавила хозяйка, сдерживая накатившиеся слезы.

Выбрав парочку обновок из верхней одежды, соответствующей местной моде, Бен и Хадиджа, тепло поблагодарив стариков, отправились дальше испытывать судьбу. Ближе к полудню, делая частые остановки в тени, чтобы не изжариться на солнце, они добрались до базара, который постепенно редел, чтобы вновь оживиться к предзакатным часам. Город напоминал декорации к фильму о древних временах и утерянных цивилизациях. Вокруг города высились остроконечные горы, у подножья которых пробивались редкие кустарники и высушенная трава. В городе и вокруг преобладали теплые желтые и песчаные краски разных оттенков. Они были повсюду: в цвете домов и одежде жителей, в живности и выжженной растительности. Даже небо отдавало красно-желтым оттенком от поднимающейся с песчаных холмов рыжей пудры. Вдалеке, в дымке виднелись заснеженные горы, готовые заморозить весь город, как только зайдет солнце. Но особо угнетающе выглядели пустые ниши, вырубленные в отвесных скалах, служившие кельями для двух статуй Будды, безмолвных каменных надсмотрщиков, веками наблюдавшими за жизнью города.

– Мыс тобой идем с опозданием по графику, – сказал Бен, поймав взгляд Хадиджы, разглядывающей унылые скалы вокруг города. – Талибы взорвали самые высокие статуи Будды в мире в 2001, после того как изваяния продержались 17 веков, – добавил Бен, проследив за взглядом Хадиджы.

– Все когда-то бывает реальным и потом превращается в прах, – ответила девушка задумчиво. – Если это происходит с живыми существами, то что же можно говорить о бездушных камнях?

– Эти камни представляли ценность для миллионов одухотворенных людей, Хадиджа, – не скрывая своего осуждения в голосе, ответил Бен, – о чем ты говоришь?

– Послушай, Бен, ведь 14 веков из этих 17-ти были периодом ислама на этих землях, и никому в голову не приходило разрушать эти статуи. Я убеждена, что ислам не может быть оценен или осужден из-за действий отдельных мусульман, особенно если они одержимы политическими интересами. Ну а по существу вопроса, все мы созданы Одним и Единым Создателем и должны поклоняться только Ему, – спокойно отметила Хадиджа, – а не идолам, которых мы лепим своими руками.

– Послушай, если ты захочешь здесь остаться, то только скажи, – съехидничал Бен.

– Не хами, я устала реагировать на твои грубости, – без эмоций ответила Хадиджа.

– Иногда я сожалею, что хорошо воспитан, – не оборачиваясь, ответил Бен, подходя к лавке бакалейщика.

– Салам алейкум, уважаемый, – приветствовал он невысокого загорелого мужчину с длинной бородой. – Не подскажешь ли ты, как мне отыскать рыжего Юсуфа?

– Алейкум ас салам, – ответил бакалейщик и, не поднимая головы, неожиданно спросил: – А зачем он тебе?

– У меня для него сообщение от дедушки Анвара, – ответил Бен, не проявляя удивления.

– Пастух Анвар видит Юсуфа каждый день у себя дома. Зачем ему передавать сообщение через иноземцев? – пристально посмотрев на Бена, спросил бакалейщик.

– Значит, старик Анвар захотел, чтобы Юсуф продал иноземцу свой автомобиль, – спокойно ответил Бен.

– Автомобиль? У Юсуфа, кроме двух верблюдов, никакого автомобиля нет, – ехидно прищурившись, сказал неприветливый мужчина.

– Одно из двух, или ты не знаешь всего про Юсуфа, или старик просто хотел пошутить, – ответил Бен, знаком показав Хадидже, следовать за ним.

Не успели они сделать и пару шагов, как тот их окликнул: – Ты не найдешь Юсуфа, пока не научишься искать.

Бен остановился, догадавшись, чего же от него хотел этот странный лавочник.

– И сколько же ты просишь за обучение? – спросил Бен, повернувшись в пол-оборота.

– Сначала поторгуйся и купи что-нибудь у бакалейщика, чтобы потом устраивать ему расспросы в такую жару, – ухмыляясь, ответил мужчина. – Это мой тебе бесплатный совет.

– Хорошо, я вернусь сюда за покупками, как только куплю автомобиль Юсуфа, – ответил Бен.

– Я знаю, что ты вернешься, ин шаа Аллах, – сказал лавочник. – А магазин Юсуфа находится через четыре ряда отсюда, на базарной площади около мечети, – указывая на высокие минареты, сказал он. – Он торгует автозапчастями, но никогда не имел машины. – Хорошо, благодарю, никуда не уходи, я скоро вернусь… Ин шаа Аллах, – после паузы добавил Бен, поправляя поколь на голове, к которой он никак не мог привыкнуть.