Мертв только дважды - Антон Чиж

Маска доброго гения так прилипла к нему, что помогала Дьёрдю не только в неспешной жизни ученого. Мало кто в научных кругах знал, что Дьёрдь занимается серьезным бизнесом. Несложным, но требующим особых личных качеств. Познакомившись с богатым бизнесменом, он заводил разговор о том, что инвестиции в искусство самые выгодные — цены только растут. Кстати, у него на примете, совершенно случайно, есть интересная вещица. И немедленно получал заказ. Постепенно Дьёрдь оброс знакомствами в мире коллекционеров и антикваров. Так, что мог считаться одним из самых влиятельных посредников. В серой зоне антиквариата.

Желания клиентов росли. Вскоре Дьёрдь стал получать выгодные заказы на вещи, которые нельзя купить на аукционах. Которые вообще нельзя достать. Потому что они хранились в частных коллекциях. Или в музеях. Коммерческая жилка, куда более развитая, чем талант ученого, подсказала Дьёрдю, что надо сделать. В этот счастливый миг профессор и Карлос нашли друг друга…

Профессор петлял не хуже зайца. Почти бегом проскочил первый этаж торгового центра, поднялся на эскалаторе на второй, все время оглядываясь и делая знаки Карлосу. На втором этаже не успокоился, отправился на третий. Забег кончился на четвертом, когда Дьёрдь свернул в двери огромного магазина, торгующего самой дешевой одеждой. Такую профессор не то что Аранке не купил бы, сам носить не стал бы. Распродажа футболок и рубашек (три по цене двух) его вряд ли интересовала. Он прошел торговый зал, уставленный корзинами с тряпьем, и углубился в дальний конец, где находились примерочные. Карлос покорно следовал за ним. Он не сомневался, что за профессором никто не следит.

Встав у корзины, Дьёрдь принялся перебирать спортивные штаны. При этом так старательно подмигивал, что рисковал выдавить себе глаз. Карлос подошел к нему, но к штанам не притронулся.

— Профессор, вы немного удивили меня, — сказал он.

— Дорогой мой Карлос, бесценный друг, как бы я желал не заниматься этими глупостями…

— Отчет о моей поездке в Вену не стоит таких мер безопасности…

Дьёрдь оглянулся так, будто ожидал опасность из ближайшей примерочной.

— Тише, прошу вас…

— Не о чем беспокоиться, профессор, выбрано идеальное место для тайных переговоров.

— Вы полагаете, друг мой?

— Никаких сомнений… — Карлос был серьезен. — Если позволите, отчет о событиях в «Dorotheum».

— Да-да, конечно, только кратко…

Карлос рассказал, что рукопись, выставленная на аукцион, оказалась подделкой. Удивительно, насколько слепы оценщики аукционного дома. Если только им не закрыли глаза нелегальными гонорарами.

— Таким образом, манускрипт покупать нельзя, — закончил он. — С вас обычный гонорар без комиссионных и накладные расходы на поездку в Вену.

Профессор слушал невнимательно, явно желая, чтобы отчет поскорее кончился.

— Да-да, разумеется, сегодня перечислю на ваш счет, — сказал он. — У меня есть заказ, куда более выгодный, дорогой мой друг.

Консультант по антиквариату был готов его обсудить.

— Вынужден сразу предупредить: заказ необычный и может показаться вам странным, но платят за него чрезвычайно щедро, — сказал Дьёрдь и подмигнул. Чего можно было не делать: Карлос знал правила этой игры.

— Что за вещь? — деловито спросил он.

— Скажем так… — Дьёрдь запнулся. — Глиняный кувшин, довольно старинный, примерно пятый век до нашей эры, на нем позднейшие арабские надписи…

— Где он находится?

— Привезен в Будапешт, точное местонахождение неизвестно…

— Откуда увели?

Дьёрдь развел руками:

— Вещь не коллекционная, прямо из археологических раскопов.

— Какой район?

— Междуречье…

— Иран?

— Вполне вероятно. — Дьёрдь вспомнил о воображаемой опасности и огляделся. Кругом были покупатели, которые жадно закидывали корзинки бюджетной одеждой.

— Пока не вижу фактов, которые делают заказ выгодным, — сказал Карлос.

Профессор тяжело вздохнул.

— Вы правы, мой бесценный друг. Дело не в кувшине. Он — всего лишь хранилище. Дело в том, что внутри.

— Что внутри?

Дьёрдь поманил Карлоса и шепнул ему в самое ухо:

— Это тайна!

Всем видом Карлос показал глубокое непонимание.

— Да-да, друг мой, не просто тайна, а опасная тайна. Идет настоящая охота.

— У вас есть предположение, какого джинна хранит старый кувшин?

— Чрезвычайно ценный раритет… Старинная рукопись… Что-то, что представляет большую ценность для большого количества людей.

— Какие-то религиозные тексты? Что-то вроде библиотеки Кумрана?

Дьёрдь пожал плечами.

— Доподлинно неизвестно. Все, что угодно: да хоть неизвестные гимны Заратустры или подобные предметы домусульманской эпохи.

Карлос ждал продолжения, но его не последовало. Профессор сосредоточенно дергал штанины.

— У вас есть фотография объекта?

Ему показали смартфон. На экране виднелась размытая фотография кувшина с широкой горловиной, запечатанной черной пробкой. Судя по ракурсу, снимали из-под руки, незаметно. Кувшин был похож на те, что прислали другие заказчики. Но немного отличался. Особенно размером. По вертикали он был больше половины вытянутой руки. То есть примерно 60–70 сантиметров. И довольно толстый. Горловина — широкая.

— Снимок перешлю, — сказал Дьёрдь.

— Какое направление поиска?

— Человек, который привез этот кувшин, никого не знает в Будапеште. Он будет искать покупателя. Ваша задача задействовать все связи и знакомства, чтобы при появлении информации она попала к вам.

— А дальше?

Дьёрдь посмотрел Карлосу в глаза.

— А дальше — по ситуации, друг мой. Вы меня поняли?

Карлос прекрасно понял. Все-таки не первый заказ выполняет.

— Строгое условие заказчика: достаете кувшин, но не прикасаетесь к пробке. Заглядывать внутрь нельзя. Категорически. Под страхом смерти.

— Осквернение реликвии? Или просто ящик Пандоры?

— Я не готов шутить на эту тему, — сказал профессор, бросая штаны в кучу.

Карлос извинился за неуместную шутку.

— Заказ принят, — сказал он. — Кстати, профессор, давно хотел у вас спросить: что вы думаете про Службу древностей Египта?

— Как-то давно ездил к ним в Каир на конференцию. Довольно скучные бюрократы. Как и все бюрократы мира.

— Говорят, они занимаются незаконной деятельностью.

— Мой дорогой, какой чиновник не любит левых доходов, — Дьёрдь подмигнул. — Но скажу вам, что никакой чиновник не нанес такой урон, как нанесла египетская революция, или как она называется. Музей разграбили подчистую…