Леденцы со вкусом крови - Дэниел Краус

стипендию, обеспечить на всю жизнь. Он разглядел во мне талант, который затмевал только ты. Боже, Робби, ты хоть раз потом навещал его в больнице? Ты знаешь, сколько операций ему пришлось перенести? Знаешь, как это было больно? В итоге он потерял семью и многое другое, ведь он уже не был прежним. Надо было заставить тебя прийти, заставить тебя увидеть, что ты натворил.

– Я понимаю, – сказал Робби. – Правда. Но это было десять лет назад.

– После этого, – продолжал Кетчам, – тренер С. никому не позвонил. Мне пришлось всего добиваться самому. И вот я здесь, командую кучей людей. Думаешь, это было легко? Ты даже не представляешь и не заслуживаешь этого. Тебе нужно знать только одно: это не входило в мои планы, как и в планы огромного количества людей, которые зависели от тренера С. И все из-за тебя. Из-за тебя. Вдвое, жирдяй? К черту, плати тройную цену. Хорошо бы вообще запретить тебе у меня покупать. Ты должен осознать, что натворил. Посмотрим, захочет ли кто-нибудь еще хоть слово тебе сказать.

Для задрота в Mass Effect, бывшего футболиста, у Кетчама неплохо подвешен язык. Он берет хорька на руки и целует его в живот, как будто не видит нас. Лицо Робби адски багровеет, и неоновые огни тут ни при чем. Теперь жирдяй может позволить себе лишь небольшую дозу, и это сильно бьет по его мироощущению.

Плюс кое-что меня смущало. Робби сказал, что мы – не друзья. Что это значит? Но я понимаю его чувства, понимаю взбудораженность. Больше ведь никакого надзора от миссис Фуллертон, рубите фишку? Раз у него есть дела, он сам их и решит, как это сделал Кайл Кетчам, номер шестьдесят девять, когда Робби избил тренера С. Горожане поступили с Робби так же, как с Кетчамом, чертовски несправедливо, и сегодня ночью, с наркотиками или без, они об этом пожалеют.

Королева

Что ж, не считая конфет с лезвиями и сраных яблок, мы ничего толком и не добыли. Робби дали лишь пакетик травы, пару таблеток химикатов и чуть кислоты. Я рад, что Лили опять куда-то запропастилась, потому что фиг нам, а не супермолоко теперь. Робби сбросил свой красивый черный пиджак на пол, и футболка опять уползла на титьки. Виноват, сиськи, сиськи. Робби скрестил на груди руки в шрамах и без волос и рассматривал эту малость. А я не мог даже смотреть. Сперва не те конфеты. Потом лезвий мало. Теперь нет наркоты? План, как и всегда, обречен на провал.

Хотя стоп. Робби не бьет посуду, не швыряется табуретками и не колотит себя по голове. В глазах вдруг загорается огонь воодушевления. Да, с Кайлом Кетчамом все пошло наперекосяк, но какое ему до этого дело? Просто еще один предатель, в жизни полно предателей: тренер, родители, адвокат, Маленькая Овечка… Глаза Робби горят, и он, похоже, использует предателей как топливо, чтобы двигаться вперед. Как Боромир, сын Денетора, наместника Гондора, который желал использовать Кольцо против Мордора. Боромир был неправ, но Робби, думаю, знает, что делает.

Время близится к трем, и жирдяй знает, что времени в обрез. Он упирает руки в бока, кивает сам себе, и, прежде чем он успевает сказать хоть слово, я все понимаю, хоть и дурак. Давайте будем реалистами: это конец. Сегодня ночью Робби сыграет свою последнюю игру. Это его шедевр, и, когда все закончится, появятся копы и потащат его в тюрьму. Но он не отступит, ни шагу назад, он отыграет этот матч не хуже футбольного, и, поверьте, он дойдет до финиша.

Сейчас будет очередное задание? Робокоп, для меня большая честь выполнять его задания. Я докажу Робби, что я друг, который стоит того, чтобы в следующий раз он ответил иначе.

– К черту, – наконец говорит Робби. – Мы усердно трудились, и у нас получились очень вкусные конфеты. Но знаешь, что сделает их еще вкуснее, чем лезвия и дурь? Химикаты.

Я уже вообразил нарколабораторию, но Робби открыл шкафчик и достал оттуда большой дренажный кувшин. Жирдяй мудр, как сам Иисус. Как он говорит, стоит только открыть глаза, и ты увидишь все что нужно.

Робби достал все, что выдал ему Кетчам – совсем крохи, – направился к шкафу в спальне и достал оттуда обгоревший кофейник с заначкой. Я-то про нее знаю, я ее нашел еще совсем маленьким, но я уважаю чужие заначки и за все годы стащил оттуда всего пятьдесят-шестьдесят баксов. Робби больше незачем ее скрывать, в футболе это называется двухминутным предупреждением. Он высыпает все, что нашел, на сексуальную ведьму, и добавляет то, что дал Кетчам, а затем трижды пересчитывает сумму, потому что права на ошибку больше нет.

Пятьдесят баксов он забирает, а остальные отдает мне. Приятно, правда? Он садится на корточки рядом, кричит, чтобы Лили подгребала к нам, а после тихо и с некоторой театральностью говорит, что в моей «невыполнимой миссии» есть последнее задание. Надо последний раз сбегать в «Уолгрин». Снова позвав Лили, он говорит, что до игры в «сладость или гадость» осталось всего три часа и срочно надо что-нибудь организовать. Если я готов, надо закупить самое несъедобное, что есть в «Уолгрине», и вернуться на Желтую улицу.

И вторая часть плана. Пока я буду в магазине, Робби наведет порядок и посмотрит, какая у него есть в доме химия. Разделяй и властвуй, говорит он. Разделяй и властвуй, черт возьми! Я его не перебиваю, потому что все на мази, но надеюсь в глубине души, что сперва он заглянет в ванную. У него там целый музей! Там столько всего, вы не поверите! Целый набор столового серебра (наверное, семейная реликвия), коробка с книжками по оккультизму (он украл их из библиотеки в незапамятные времена, когда хотел стать сатанистом) и даже история его бедной семьи (если знать, где искать).

Но находил я там когда-то и совсем не пойми что, например собачьи вещи. Таблетки от сердечного червя, собачий шампунь и средство от блох. Наверное, оно недостаточно токсично, чтобы залить в конфеты, но блин. Никто не знал, что у Робби была собака. Такая же тайна, как золотые рыбки Лотты, которых я никогда не видел. Думаю, Робби тоже лелеял свою собаку. И это заставляет взглянуть на него по-новому. Ну и кроме того, я находил там чертовски потрескавшиеся, поеденные ржой бутылки и… всякий хлам для уборки, оставшийся, должно быть, еще от его родителей и лежащий дома со дня их побега.

Робби снова зовет Лили, и она мгновенно появляется рядом.