Исчезнувшие - Анжела Марсонс

Инга остановилась на углу, и ее глаза осмотрели окрестности. Она ничего не увидела. Сделав несколько шагов вперед, внимательно присмотрелась к каждому зданию у себя на пути.

От звука мусорного контейнера на колесиках, который ставили на место после еженедельного вывоза мусора, Инга чуть не подпрыгнула, но до дома в викторианском стиле она добралась без приключений.

Ключи позванивали в ее руках, когда она открывала общую дверь. Инга проклинала свою неловкость – ключи дважды выпали у нее из рук. Наконец она закрыла дверь за собой и, привалившись к ней, вдохнула знакомую атмосферу дома. Неожиданно женщина почувствовала тоску по казавшейся ей раньше невыносимой лямке простой, рутинной жизни. Для нее она закончилась не так уж давно, чтобы она успела забыть, как ежевечерне возвращалась домой с работы, жалуясь себе самой на своих работодателей, или на набитый под завязку автобус, или на стоимость продуктов.

Инга вставила ключ в замок двери своей квартиры, но та легко открылась сама. Сердце женщины заколотилась, когда она увидела разруху за дверью.

Вся ее мебель была разломана на мелкие кусочки. Одежда валялась повсюду; даже от двери она увидела, что та порвана и изрезана. Помещение заполняла вонь отбеливателя, напоминающая больницу.

Инга смотрела на мусор у себя перед глазами и представляла себе улыбку на лице Симза, когда тот разносил на атомы ее дом.

Подобное тотальное разрушение было для нее предупреждением, которое она очень хорошо поняла.

Инга развернулась на каблуках и бросилась бежать.

Карен была одна на кухне, когда туда вошла Ким.

Женщина отложила тряпку и с трудом улыбнулась. Стоун заметила, что она сняла драгоценности, которые были на ней накануне, и на лице у нее не было ни грамма краски.

– Доброе утро, Ким. Надеюсь, что прошедшая ночь была не слишком…

– Мы можем поговорить на улице? – спросила инспектор.

Карен замерла, не закончив фразы.

– Всё в порядке? У тебя что, какие-то новости?

Ким покачала головой и прошла к французскому окну[25].

Карен вытерла руки и достала из подсобки черную шаль. Красную она предложила Стоун.

– Спасибо, не надо, – поблагодарила та.

Было девять часов утра, и температура уже добралась до отметки в один градус тепла.

Карен закрыла дверь на кухню и плотно закуталась в шаль.

– В чем…

– Расскажи мне о Роберте, – попросила Ким, отходя от задней двери. Карен, с выражением недоумения на лице, двинулась за ней.

– Он совершенно удивительный человек. Когда мы с ним впервые встретились, я так не думала, но оказалось, что он может быть очень настойчив.

Стоун кивнула. Это был единственный шанс Карен рассказать всю правду.

– Я работала в вечернюю смену в компании по аренде люксовых автомобилей. Каждые несколько недель он появлялся и брал машину на уик-энд. Ему нравилось управлять разными машинами, но он не видел смысла покупать их все только для того, чтобы наслаждаться ими в одиночку. Несколько раз мы с ним разговаривали. Мне тогда было двадцать два, а ему – сорок один. Придя в пятый раз, он принес мне громадный букет цветов. Сначала я отказывалась их принять, и знаешь, что он мне сказал?

Ким покачала головой.

– «Пусть мое отношение к вам не вызывает у вас ужаса, несмотря на разницу в возрасте. Я ведь совсем не старикашка с грязными мыслями. Я ухаживаю за женщиной, которую хочу видеть в качестве своей жены». – Карен улыбнулась.

– Хорошо сказано, – согласилась Стоун.

– Это было очень умно с его стороны. Весь уик-энд я думала об этих словах, а значит, думала о нем. И решила, что серьезно поговорю с ним, когда он вновь у нас появится, но он исчез почти на месяц. И вот тогда я поняла, что хочу, чтобы он пришел. А когда он появился, на нем был смокинг. Он был таким симпатичным и обходительным, что я не смогла отшить его. Вел он себя так, как будто ничего особенного не произошло, и попросил дать ему самую дорогую машину, которая у нас была. Это оказался кабриолет «Бентли». Я еще спросила его, что особенного происходит, а он ответил, что машина нужна ему для очень важного первого свидания. Нашего с ним свидания… Все это очень напоминало эпизод из какой-то романтической комедии, но это сработало, и Роберт оказался очень милым мужчиной. Мы поженились ровно через год. И это было прекрасно.

Разговор затягивался, и Ким решила взять инициативу в свои руки.

– А Роберт знает, что Чарли – не его дочь?

Во всей этой волшебной сказке крылся обман, и у Ким не было желания слушать ее цензурированный вариант.

Карен спустилась с небес на землю и набросилась на Стоун:

– Как, черт тебя побери?..

– Я просто внимательно изучила фото и заметила, что в Чарли нет ни капли от твоего мужа, особенно если рассмотреть ее губы.

Тело Карен сжалось, и Стоун услышала всхлипывания. Она продолжала смотреть прямо перед собой.

– О боже, Ким, какое это облегчение наконец…

– Не думай, что я буду тебя утешать. Я не священник, не добрый самаритянин и не твой духовный наставник. Я офицер полиции, и мне надо знать наверняка только одну вещь…

– Это был Ли, – пробормотала Карен, глядя в землю.

Ким кивнула. Так она и думала. Губы ей все рассказали. Для такого агрессивного, подлого куска дерьма у него всегда был удивительно женственный рот.

– Клянусь, это было только один раз. Я просто не смогла…

– Карен, мне на все на это наплевать. Что меня действительно злит, так это то, что ты не посчитала нужным немедленно сообщить мне всю правду. Ты что, не понимаешь, что сейчас любая информация буквально на вес золота? Ты действительно думаешь, что то, что ты скрыла от меня все это, поможет мне вернуть твою дочь?

– Боже мой, Ким, мне так… – Карен сжала рукой горло.

– Он о ней что-то знает?

– Неужели ты думаешь… – Ее лицо мгновенно стало белым.

– У меня нет времени думать. Я просто должна вычеркнуть его из списка.

Карен бурно выразила свое возмущение.

– Он ничего не знает о Чарли. Я его никогда не видела после… Я даже не думаю о нем как об отце моего ребенка. Для меня отцом Чарли всегда был…

– Ты собираешься все рассказать Роберту? – многозначительно спросила Ким. Ей надо было знать, не ждет ли их впереди семейная ссора, способная повлиять на расследование.

– Боже, ну конечно, нет. – Было видно, что Карен в ужасе. – Я ничего не могу сейчас ему рассказать, так же как и ты.