Тьма падет - Роберт Брындза

Они оказались в кухне – пребывающей в полном беспорядке, но очень уютной. В центре стоял длинный деревянный стол, у стены – ярко-голубая чугунная плита АGА, источающая ошеломительный аромат пирога. На широком подоконнике стояли цветочные горшки, а за окном раскинулся сад, где под раскидистыми деревьями расположился целый детский игровой комплекс.

– Присаживайтесь. – Кейт и Тристан выбрали себе стулья, стоящие в конце стола. – Давно уже никто не интересовался Дэвидом Ламбом. Никого и не волновало, что он пропал, – проговорила Шелли, пока занималась чайником.

– Откуда вы его знали? – спросила Кейт.

– Мы вместе выросли в Вулвергемптоне. Жили по соседству на улице Келсал-роуд – это, прямо скажем, неблагополучный район. Знаете, раньше строили небольшие двухэтажные домики, спаренные друг с другом? В шестидесятых, когда правительство решило сделать что-то с трущобами, большинство из них снесли, но некоторые остались. Мы жили в таком. Если залезть на чердак, то можно попасть в дом по соседству. Большинство наших соседей забивали проход досками, но в нашем с Дэвидом доме ходить можно было свободно. Я часто поднималась на чердак, и мы встречались по ночам. Ничего такого, конечно, – Дэвид был геем. И очень хорошим другом.

– А как вы оказались в Эксетере? – поинтересовался Тристан. Шелли замялась: Кейт видела, что говорить ей об этом тяжело.

– Мы вместе сбежали из дома. И у меня, и у него в семье было не все ладно, мягко говоря. Мы собрали кое-какие деньги – я откладывала с подарков на день рождения, подрабатывала разносчицей газет… Это было лучшее решение в моей жизни. Наверное, я бы не выжила, если бы там осталась. И если бы не Дэвид, я никогда бы не смогла сбежать.

– Сколько вам тогда было лет? – поинтересовалась Кейт.

– Нам обоим было по шестнадцать. Мы хотели уехать в Лондон, а потом увидели в журнале «Тайм-аут» объявление: в Эксетере собиралась коммуна.

– Это в каком году?

– Девяносто шестой.

– А что было в объявлении? – спросил Тристан.

– Там было написано: ищутся молодые люди либеральных воззрений возрастом от восемнадцати до двадцати пяти, которые готовы присоединиться и работать на благо коммуны. – Шелли рассмеялась. – Так и было сказано: либеральных воззрений. Мы были очень молоды и поняли только то, что это как-то связано с политикой. В общем, коммуна собиралась на Валпол-стрит. Когда мы туда доехали и постучали в дверь, то поняли, что большинство ее членов – мужчины-геи. Ни одной женщины не было. Я умела печь хлеб, и судя по всему, это было крайне полезным качеством: единственная женщина, которая умела готовить, уехала путешествовать в Индию.

– И никто не спросил, сколько вам лет?

– Нет. Мы сразу же наврали, что нам есть восемнадцать, но непохоже, чтобы кому-то было до этого дело. Мне там, в общем-то, нравилось, хотя, надо сказать, опыт у нас с Дэвидом вышел очень разный. Как девушка я никого не интересовала, а вот Дэвид… Он был настоящим красавчиком. Ничего плохого не случилось, эти мужчины были неплохими ребятами, но Дэвид разбивал сердца направо и налево. Я почти сразу же нашла работу и уехала через год, когда встретила своего будущего мужа, Кевина. – Шелли кивнула на коллаж из фото, висящий рядом с холодильником, где она была запечатлена рядом с коренастым рыжим мужчиной. На первых фотографиях они были совсем еще молодыми, но от снимка к снимку становились все старше и старше. – Он умер семь лет назад. От рака.

– Мне очень жаль, – сказала Кейт. Все замолчали, и Шелли заглянула в духовку, чтобы проверить медленно золотящийся пирог. Закрыв дверцу, она разлила чай и поставила перед Тристаном и Кейт чашки.

– Так кто нанял вас найти Дэвида? – спросила она, садясь за стол напротив. Впервые за весь разговор в ее взгляде появилась осторожность.

– Его имя всплыло в связи с другим делом о пропавшем человеке, – объяснила Кейт. – Мы ищем журналистку по имени Джоанна Дункан. Она исчезла в сентябре 2002 года.

Шелли откинулась на спинку стула и задумчиво нахмурилась, словно пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль.

– Это журналистка из «Вест-Кантри Ньюс», – наконец сказала она.

– Да. Она исчезла в субботу, седьмого сентября 2002 года, – подтвердила Кейт.

– Как-то это странно. Каким образом она связана с исчезновением Дэвида?

– Она с ним не связана, – поправила Кейт. – Мы думаем, что Джоанна заинтересовалась исчезновением Дэвида и еще одного парня по имени Гейб Кемп. Вам это имя незнакомо?

– Никогда его не слышала. – Шелли снова задумчиво свела брови. Она встала из-за стола, подошла к окну и выглянула в сад. Уже начал накрапывать дождик, и в повисшей на кухне тишине был слышен тихий стук капель по стеклу. Тристан открыл рот, чтобы что-то сказать, но Кейт остановила его легким покачиванием головы: пусть лучше заговорит сама, когда будет готова.

В скором времени Шелли и в самом деле отвернулась от окна и вернулась за стол.

– Ладно, это все очень странно. В 2002 году мы с Кевом поехали на Сейшелы. Мы всегда ездили не в сезон, чтобы не попасть на школьные каникулы. Когда мы вернулись во вторую неделю сентября, то нашли на автоответчике сообщение от Джоанны Дункан из «Вест-Кантри Ньюс».

Кейт и Тристан переглянулись.

– Простите за вопрос, но вы уверены, что это точно была Джоанна Дункан? – спросила Кейт.

– Абсолютно.

– Что она хотела?

– Это так давно было… Сказала, что она журналистка и что хочет задать мне несколько вопросов в неформальной обстановке. Извинилась, что не может сказать все сразу и что если я позвоню ей, она все мне объяснит. Потом оставила свой номер телефона.

– Как вы так хорошо это помните спустя столько лет? – удивился Тристан.

– Когда мы вернулись из отпуска, сообщению на автоответчике было уже около недели. К тому времени по всем новостям трубили, что журналистка по имени Джоанна Дункан исчезла. Я перезвонила по номеру, и мне ответил кто-то из членов редакции. Я рассказала о произошедшем и попросила кому-нибудь это передать, но со мной никто так и не связался.

– Вы запомнили, с кем говорили?

– Нет.

– А в полицию вы не обращались?

– Нет. Я не знала, зачем она мне звонила. Тогда я подумала, что это как-то связано с офисным зданием Марко Поло-хаус. Его выкупил местный бизнесмен, а когда обнаружил, что в стенах полным-полно асбеста, попытался это утаить. Они начали обширный ремонт, хотя прямо рядом со зданием стоит крупнейшая в городе школа и вся пыль летела прямо на них. Я участвовала в кампании, которая требовала свернуть все работы и снести здание, и мы собрали кучу подписей. И мы написали в огромное количество газет, так что я решила, что она звонила из-за этой истории. Она что, писала статью о Дэвиде?

– Точно мы не знаем, – сказала Кейт. – Когда я изучала материалы дела, то нашла имя Дэвида, записанное ее рукой. А вас я нашла, потому что вы сделали пожертвование в том благотворительном сборе на сад, упомянув его имя.