Девушка из каюты № 10 - Рут Уэйр

Неужели она мертва?

Впрочем, другой вариант не лучше. Ведь если она не погибла, оставалось только одно объяснение: я схожу с ума.

Когда принесли мой заказ, Улла с Нильссоном извинились и ушли, а я осталась завтракать. Здесь, наверху, откуда открывался вид на море и палубу, мне было не так плохо, и я довольно плотно поела, после чего почувствовала прилив энергии. Мучительная тошнота отступила.

И хотя от еды и вида океана мне стало лучше, из головы не шли мысли о событиях вчерашней ночи; я снова вспоминала наш разговор, удивленное выражение ее лица и некоторое раздражение, с которым она сунула тушь мне в руку. Там что-то явно было не так. Я словно вторглась в сцену фильма, не понимая, с какими героями столкнулась. Я от чего-то ее отвлекла. От чего именно?

Что бы это ни было, оно наверняка связано с ее исчезновением. И что бы там ни думал Нильссон, я не могла поверить, что девушка просто убирала комнату. Комнаты не убирают в едва прикрывающих бедра футболках «Пинк Флойд». Да и не была она похожа на уборщицу. У уборщиц не бывает таких ухоженных волос и ногтей. Эту пышную гриву блестящих темных волос годами баловали бальзамами и дорогущим окрашиванием. Производственный шпионаж? Незаконное проникновение на борт? Тайный роман? Я вспомнила, что при посадке Коул с холодным блеском в глазах говорил о своей бывшей жене, а Камилла Лидман приободряла его банальными словами. Подумала, как силен огромный Нильссон, как за ужином Александр зациклился на теме ядов и насильственной смерти… Каждый новый вариант казался все менее правдоподобным.

Меня тревожило ее лицо. Чем сильнее я старалась его вспомнить, тем более расплывчатым оно становилось. Я ясно представляла лишь отдельные ее черты – рост, цвет волос, ногти. Но лицо… аккуратный нос, ровно выщипанные брови, узкие и темные… и все. Я помнила, что она не была полной, старой или прыщавой. А вот какой она была? Ее нос… ну, обычный. Губы – тоже обычные. Не широкие, не сердечком, не надутые, не выпяченные. Самые обычные. Я не могла припомнить ни одной отличительной черты.

Она вполне могла быть мной.

Я понимала, чего хотел Нильссон. Он хотел, чтобы я забыла услышанное, забыла крик, после которого едва заметно раздвинулись двери террасы и раздался ужасающе громкий всплеск.

Нильссон хотел, чтобы я сомневалась в собственных суждениях. Он воспринял меня всерьез только для того, чтобы подорвать мою веру в себя. Он позволил мне задавать любые вопросы, чтобы я убедилась в своей неправоте.

И отчасти я его не винила. Первое плавание «Авроры», на борту полно журналистов, фотографов и влиятельных людей – не лучшее время для трагических происшествий. Я представила заголовок:

Глава службы безопасности Нильссон сразу попадет под удар. Как минимум потеряет работу.

Но самое страшное – общественный резонанс, который вызвала бы необъяснимая смерть на лайнере. Такое развитие событий «потопило» бы «Аврору» еще до первого пассажирского рейса: работу потеряют все, от капитана корабля до уборщицы Ивоны.

Но ведь что-то я слышала! Что-то, от чего проснулась с бешено колотящимся сердцем и липкими от пота ладонями, уверенная, что где-то рядом другой женщине грозит серьезная опасность. Я знала, каково быть на ее месте и в одно мгновение понять, насколько хрупка твоя хватка за жизнь, насколько тонки защищающие тебя стены.

И что бы там ни говорил Нильссон, где же теперь эта девушка, если с ней ничего не случилось? Крик, кровь – это мне могло показаться. Но сама девушка, уж ее-то я не выдумала. И она не могла взять и исчезнуть без посторонней помощи.

Я потерла глаза, ощущая остатки вчерашнего макияжа, и поняла, что только одна вещь доказывает, что та девушка не была плодом моего воображения, – тюбик туши «Мейбеллин». Надо положить тушь в пластиковый пакетик, а уже дома, в Англии, снять с нее отпечатки. Нет, лучше сделать анализ ДНК. На щеточке ведь остаются частицы ДНК? В сериале «C.S.I.: Место преступления: Майами» версия обвинения вполне могла основываться на одном лишь тюбике туши. Специалисты наверняка сумеют добыть информацию.

Я выбросила из головы мысль о том, как я иду в полицейский участок с тушью в пластиковом пакете и требую провести анализ… Кто-нибудь мне поверит. Им придется поверить. А если нет, что ж… я сама закажу этот анализ и заплачу за него.

Намереваясь поискать в «Гугле» «тест ДНК стоимость», я достала телефон – и, еще не разблокировав экран, поняла, что это бред. Да и что дадут результаты, если их не с чем сравнить?

Так что я решила просто проверить почту. От Джуда ничего. То есть вообще ничего. Телефон не ловил, но я вроде бы вошла в сеть через вай-фай и обновила страницу. Значок обновления все мигал и мигал, а потом появилось сообщение «Нет подключения».

Вздохнув, я убрала телефон в карман. На тарелке передо мной лежали изумительно вкусные блинчики с черникой, однако аппетит пропал. Происходящее казалось нереальным: я же свидетель преступления – по крайней мере, я его слышала, – и вот я сижу, стараясь протолкнуть в себя кофе и блинчики, а убийца разгуливает на свободе.

Знает ли убийца, что его слышали и что о случившемся сообщили? Я подняла такой шум и задала столько вопросов, что если ночью он этого и не понял, то теперь точно знал.

В борт корабля снова ударила волна, и я, отставив тарелку, встала из-за стола.

– Что-нибудь еще, мисс Блэклок? – спросил Бьорн, и от неожиданности я вздрогнула.

Он внезапно появился из двери, которую едва можно было заметить в обшитой панелями стене в дальнем углу зала. Он что, стоял там все время и наблюдал за мной? Может, в стене есть смотровое отверстие?

Я покачала головой и, шагая по слегка кренящемуся полу, постаралась улыбнуться.

– Нет, Бьорн, спасибо за помощь.

– Приятного утра. Какие у вас планы? Если вы еще не посещали джакузи, то вид оттуда просто потрясающий.

Я вдруг представила, как сижу одна в джакузи, а рука в латексной перчатке тянет меня под воду…

Я снова покачала головой:

– Меня будут ждать в спа. Но сначала я пойду прилягу у себя в каюте. Очень устала. Плохо спала вчера.

– Конечно, – сказал Бьорн, растягивая гласные. – Прекрасно понимаю. Не помешает немного отдыхнуть!

– Отдыхнуть?

– Разве не так говорят? Отдыхнуть, отдых?

– А! – покраснела я. – Отдохнуть. Да, конечно. Простите, действительно устала… – Я постепенно продвигалась к выходу, а по коже ползли мурашки от мысли, что кто-то мог за нами подглядывать. В каюте я хотя бы буду уверена, что за мной никто не следит.

– Приятного отдыха!

– Спасибо, – ответила я и, выходя из зала, наткнулась на заспанного Бена Говарда.

– Блэклок!

– Привет, Говард.