Финт простака - Джеймс Хедли Чейз

– Неужели моя любовь ничего для тебя не значит? – рассердился я.

Ева поднялась, обошла стол и направилась к дверям. Я схватил ее за запястье.

– Ева! Я не могу ждать! Мы должны встретиться!

– Отпусти!

Она выдернула руку, распахнула дверь и быстро ушла через холл к лестнице. Я привалился к столу, лицо у меня вспотело. Сердце яростно колотилось, в висках стучала кровь. На звук осторожных шагов я обернулся.

В дверях стоял Харджис. От его холодного подозрительного взгляда мне стало не по себе.

– Что вам? – гаркнул я.

– Пришел поднять шторы, сэр, – ответил он. – Но если я вас побеспокоил…

Я прошел мимо него к лестнице. Дом кишел шпионами. Точно живешь в стеклянной коробке, за тобой все время подглядывают. Я отправился к себе в гардеробную. Коридор был длинный, со множеством дверей, и я, погруженный в свои думы, пытаясь изыскать способ, как встретиться с Евой, проскочил мимо своей комнаты, да так и шагал, пока не уперся в конец коридора.

Нетерпеливо я повернул было назад, но тут впервые заметил, что это вовсе не конец. От этого длинного коридора ответвляется боковой. В этот боковой тупичок выходит дверь, и я остановился перед ней, разглядывая. В громадном доме тридцать комнат для гостей, но вряд ли это одна из них. Слишком уж далеко от ванной. Вдруг разволновавшись, я подумал: а что, если это комната Евы?

Я огляделся – направо, налево, – никого нет, и я тихонько вступил в тупичок. Прильнул к двери и прислушался. С минуту не слышал ни звука, затем слабый шелест сказал мне, что в комнате кто-то есть. Я занес было руку постучать, но тут раздался щелчок телефона, кто-то крутил диск… Я замер, вслушиваясь.

И услышал Евин голос.

– Это ты, Ларри? – спросила она. – В четверг приду. Она устраивает прием, так что я смогу задержаться. Да, к часу успею. Встретимся в отеле «Атлантик», в семь. Ты успеешь?

Долгая пауза.

– Ларри, но я же считаю часы! – воскликнула она. – Не опаздывай, ладно, милый?

Снова пауза, и тихий щелчок сказал мне, что Ева положила трубку. Как я добрался до своей комнаты, не помню.

Опомнился я уже на кровати. Я сидел, спрятав лицо в ладони, дрожащий, разбитый. Любовь сделала Вестал мягкой и покорной, моя страсть к Еве сделала меня таким же. Мне казалось, будто меня оглушили молотком.

Когда последние дюймы ленты соскочили со стержня и свернулись змейкой, Чад выключил магнитофон. Он взглянул на часы. Говорил он без остановки почти час. Он рывком отодвинул стул, встал, потягиваясь. Солнце палило еще ожесточеннее, и деревянная пляжная кабинка накалилась невыносимо. Чад вытер лицо и руки, плеснул в бокал виски, добавил воды и выпил. Ставя бокал, он невольно оглянулся на мертвую женщину на диване. По ее стройной ноге медленно ползла синяя муха. Задержалась на коленке мертвой, пожужжала и улетела.

Закурив, Чад бросил спичку в пепельницу, забитую окурками. Не в силах противиться болезненному искушению, он подошел к мертвой, тронул ее за руку. В лицо ей он старался не смотреть. Рука холодная, но еще не мертвенным холодом смерти. «В такую жару он вряд ли скоро наступит», – подумал он, скривившись; отошел к окну и выглянул снова. Вид открывался до самого Иден-Энда, который лежал милях в девяти отсюда. Дорога туда прямой лентой тянулась по побережью.

Он не боялся, что Ларри застигнет его врасплох, но на дорогу все-таки надо посматривать. Хотя он был уверен, что раньше чем через час Ларри не приедет, сюрпризов допускать нельзя.

Чад тронул тяжелую монтировку на столе. Поднял ее, взвесил на руке. Оружие хорошее. Он размахнулся, удовлетворенно кивнул и положил назад. Подвинул стол поближе к окну и поставил стул так, чтобы просматривалась дорога, пока он диктует конец своей истории. Заправил ленту в магнитофон, глотнул виски и, когда бобины стали вращаться, заговорил снова.

Вспоминая сейчас ту ситуацию, я нахожу ее крайне забавной, но тогда она мне, конечно, не представлялась в юмористическом свете.

Вестал по-сумасшедшему любила меня, панически страшась потерять. Я же бешено любил Еву и тоже был в панике, как бы не потерять ее.

Да, это было уморительно… Я причинял страдания Вестал, а Ева – мне. Но у меня мозгов было побольше, чем у Вестал. Когда я оправился от первого потрясения, после открытия, что Ева обманывает меня, я разозлился и решил действовать. Я не собирался умолять Еву не бросать меня. Надо выяснить, кто этот человек, долго ли длится их связь, а может, это еще и не связь? Я был полон решимости оборвать этот роман и вернуть Еву. Хоть силой, если понадобится.

Встретиться они уговорились в отеле «Атлантик» в семь вечера, в четверг. Значит, все ее россказни, будто ей надо к матери, – вранье. Если назначила свидание Ларри, так могла бы встретиться и со мной. Ладно, в семь вечера я обязательно буду там. А дальше надо действовать по обстоятельствам. Прежде всего – мне хотелось взглянуть на мужчину, до встречи с которым Ева считает часы.

Утром в четверг я сказал Вестал, что, возможно, задержусь, но к приему гостей успею. В двадцать минут седьмого я позвонил ей из конторы:

– Вестал, прости, никак не успеваю.

– Ох, Чад! Но почему?

– Парень сейчас зашел, с которым я в армии служил. Мы сто лет не виделись, надо поговорить. Ты и без меня великолепно справишься.

– Но, Чад, пригласи в гости и его. Не можешь же ты… бросить меня на…

– Ничего, ничего, справишься. Парень у нас не к месту. Сержант он высший сорт, но неотесанный. Не годится тебе в друзья. Приеду часов в одиннадцать. Сумею раньше от него отвязаться, так раньше. Пока. – Я торопливо положил трубку, обрывая ее протесты.

В контору я приехал на ее «роллсе», так как мой «кадиллак» ремонтировал Джо. Отель «Атлантик» находился в Иден-Энде, милях в двадцати от Литтл-Идена, и мне пришлось добираться туда на колесах.

Иден-Энд – это район туристов. Там полно автокемпингов, пляжных кабинок и один отель – «Атлантик». Типичное любовное гнездышко. Самые разные парочки находили там приют, никаких неловких вопросов им не задавалось. Плати вперед – и тебе предоставят номер, есть у тебя багаж или нет, с брачным ты свидетельством или без него, хоть на час, хоть на год: администрация излишним любопытством не страдала.

Я и сам изредка наезжал туда с Глорией и обстановку знал хорошо.

Оставив «роллс» на стоянке, ярдах в ста от отеля, я направился по берегу туда. Народу полно, гуляют в саду, сидят за столиками под яркими веселыми зонтиками. Я занял столик в тени деревьев, с краю, ища глазами Еву. Заметил я ее не сразу.

Я едва узнал ее. В соборе Святого Марка, когда я впервые увидел ее без очков, сбросившей унылое обличье, она была очень привлекательной, но сегодня пришла настоящей красавицей. В светло-голубом джемпере, белой юбке. Джемперок обтягивал ее формы, такие соблазнительные, что у меня во рту пересохло. Я разглядывал мужчину, сидевшего рядом, и во мне закипала злость. Приблизительно моего сложения – рослый, широкоплечий. Блондин, но моложе меня и красивее. По виду не скажешь, что богач, – потрепанная спортивная куртка и бесформенные коричневые брюки. Открытие это вселило в меня надежду.