Неистовая волна - Андрей Орлов

Инвалид заволновался, и когда Горбатов уже выдергивал руку с «пистолетом», издал мычащий животный звук, отклеился от столба и стал спускаться. Мужчины бросились на помощь, но отпрянули, когда мимо них просвистела упитанная туша (Семен определенно не голодал) и бухнулась в воду. Семен не пострадал, он вполне мог передвигаться самостоятельно. Он даже плавать умел! Антон еще раздумывал, не отпустить ли мужику затрещину для ускорения, а тот уже поплыл, пыхтя, как паровоз. Угнаться за ним было трудно. Девчонки на «берегу» подбадривали, улюлюкали. Все трое выбрались на дорогу, и отяжелевшая компания двинулась на север — в пелену несмолкающего ливня…

На улице Свердлова люди в защитных комбинезонах натягивали брезентовый навес у магазина «Уют». Рычала грузовая техника, суетились люди. С преступным опозданием начинались подвижки в деле спасения гибнущего города. С достоинством разгуливал вездесущий Широков в болотных сапогах, распоряжался в рацию. Все правильно, доброе дело надо делать неторопливо — чтобы заметили и оценили. Неслись навстречу люди с носилками (они, похоже, боялись отдаляться от твердой земли), подхватили Виталика, увели Семена.

— Все, ребята, пулей по домам… — бормотал Горбатов, обнимая Антона и девчонок. По щекам у ребят бежали слезы. — Отсюда можно, здесь уже ничего не страшно… Увидимся еще, не пропадем… — он потрепал по слипшейся шерстке дрожащую кошку, пошутил. — Все, Муська, удачи. Чего такая кислая — люди на душе скребут? Давай, не кашляй. Как доедешь — отзвонись.

— Как ваша фамилия, подполковник? — доставал с расспросами Антон.

— Горбатов, какая разница? — он подталкивал ребят к перекрестку. — Дуйте, молодежь. Ваши родные, поди, с ума сходят. Алену есть где приютить?

— Обижаете, подполковник, конечно, есть… — улыбалась Татьяна. — Да не будет ничего ужасного с ее хатой, подумаешь, первый этаж немного затопило. Завтра все сойдет, высохнет…

— Да, конечно, — нервно прыскала Алена. — Компьютер высохнет, вся аппаратура, плазма родительская, взятая в кредит за сто кусков деревянных…

Горбатов блуждал по окрестностям, словно пьяный, никак не мог отдышаться и настроиться на нужную волну. Он нашел свою машину в соседнем переулке! Она стояла набекрень к проезжей части. Засранец Федька даже дверь не закрыл и двигатель не выключил! Ах, спасибо ему огромное! Горбатов втиснулся в салон, развернул машину и покатил к «Уюту». Бензина в баке пока хватало. Он откинул голову, чтобы передохнуть. Но что-то не отдыхалось. На часах без двадцати три, скоро будет светать. И снова нелегкая понесла его наружу, в гущу бестолковой массы людей. Он схватил за рукав начальника «по прессе» Широкова — тот продолжал вышагивать, но уже под навесом.

— Новости есть, Алексей?

— Нарисовалась ваша светлость! — всплеснул руками Широков. Он уже чувствовал себя здесь самым ответственным начальником. — И где нас носит, Горбатов?

— Я людей спасаю! — рассвирепел подполковник. — А вот ты чем здесь занимаешься и какой с тебя толк? — он чуть не отправил монолитный кулак в деловую переносицу. Широков отступил под напором.

— Надо же, какие мы тут свирепые, — забубнил он. — Ладно, расслабься… Что ты хочешь узнать, Горбатов? Люди работают, из Востряково прибыла колонна «КамАЗов», через несколько минут поедут по улицам, будут собирать людей. Три «КамАЗа» на Луначарского, три — на Новороссийскую, пара — на Советскую… По правому берегу уже не проехать даже на «БелАЗе», там полный швах… И непонятно, чем занимается ваша полиция, Горбатов! — снова заводился «ответственный» работник мэрии. — Работают несколько человек — во всяком случае, я иногда их вижу. Есть потери — погиб работник патрульно-постовой службы Самсонов, на него упала балка, когда он вытаскивал людей из затопленного дома…

У Горбатова екнуло сердце. Сержант Самсонов с молодой женой проживали в соседнем квартале. Жена беременная, взяли кредит на покупку машины…

— И еще возмутительный факт! — гнул Широков дребезжащим голосом. — В вашем следственном изоляторе на этой долбаной улице Луначарского начались беспорядки, когда пошла вода! Затопило камеры, заключенных стали выводить, в это время группа арестантов предприняла попытку к бегству! Избили нескольких контролеров. Охрана открыла огонь, кого-то ранила, но группе лиц удалось скрыться… Объявлен план «Перехват», но скажи на милость, кто, когда и как будет их ловить?

— Ты серьезно? — оторопел Горбатов.

— Нет, я шутки с тобой шутить вздумал! И где вы набираете таких работников, что они ни черта не умеют!

— Да пошел ты, Широков! — прорычал Горбатов и бросился к машине. Помутнело в голове, он уже не отдавал отчета своим действиям.

— Горбатов, ты куда, совсем башню снесло? — взывал к его разуму Широков. — Нельзя туда, все, отъездились! Вода поднялась выше критического уровня, только на «КамАЗе»! Ты же утонешь, кретин!

Пошли они в задницу, эти малодушные! Мир держится на сильных парнях! Он был уверен, что сможет пробиться к изолятору и навести там «конституционный порядок». В некотором роде это был диагноз. Многовато выпало в эту ночь подполковнику, чтобы адекватно реагировать на события. С чего он взял, что сбежавшие заключенные сидят в ИВС на Луначарского и ждут, пока приедет злой и страшный подполковник Горбатов и поставит их на место? Или он плохой водила? Он мчался с места в карьер, расшвыривая потоки воды, но кроха благоразумия, впрочем, вернулась — спохватившись, он сбросил скорость, выставил рычаг на пониженную передачу. «Опель» двигался, словно дредноут, буравя бурую жижу, насыщенную частицами глины и ила. Сзади что-то кричали, кто-то бросился наперерез, размахивая руками. Он успеет! И слишком поздно он обратил внимание, что в мрачной картине поднявшейся воды наблюдаются изменения. Вода прибывала как-то причудливо — словно бы снизу. На поверхности образовывались пенные завихрения, вода не стояла на месте, а куда-то текла, образуя небольшие волны. Потоки воды встречались, разбегались, формируя то буруны, то воронки. Скорость поднятия стремительно росла. Он не был гидрографом, но все же отметил, что происходит нечто угрожающее. Сжалось сердце в предчувствии чего-то неотвратимого. Но он был уверен, что проскочит! Он продолжал движение. Заливало капот, машина подпрыгивала на препятствиях, принесенных водой. Временами он не видел света собственных фар — их заливала вода! Она опять просачивалась в салон, хлюпала под ногами. Это был не самый дальновидный поступок. Несколько раз он чувствовал, что машину несет, но как-то умудрялся справляться с управлением. Он проехал пару кварталов, когда начались неприятности. До перекрестка с улицей Озерной оставалось метров тридцать. С примыкающей дороги вода вливалась в поток умеренной волной. С Озерной вынесло человека! Он за что-то держался — то ли за обломок деревянного ящика, то ли за что-то «мебельное». Фары осветили искаженное лицо мужчины средних лет, выпученные глаза. Терпящий бедствие плохо плавал, а то, за что он держался, меньше всего напоминало спасательный плот. Возможно, глубина в том месте была и небольшой, но его несло потоком, он не мог подняться на ноги. Человек захлебывался. Сил держаться за штуковину уже не оставалось. Он выпустил ее из рук, скрылся в воде. Вынырнул примерно через метр, собрался что-то проорать, но подавился, вновь ушел под воду. Горбатов не раздумывал — сдал машину влево, помчался наперерез. Спасательная миссия осталась невыполненной! Впору самого спасать! Твердая земля ушла из-под колес. Едва машину вынесло на перекресток, ее подхватило сильное течение. Она поплыла, как корабль, и при этом вращалась, словно карусель! Глубина на перекрестке была приличной. Это был уже не тот перекресток, который он преодолел час назад. Паника ударила по мозгам. Горбатов лихорадочно давил на рычаги и педали, но от этого у «Опеля» не вырастал ни парус, ни гребной винт. Тошнота подступала к горлу. Перекресток кружился перед глазами. Его несло на самый неудачный объект на этом пересечении — на внушительную трансформаторную будку! Шансов разминуться с ней не было. Припечатало от души — как раз тем боком, где он сидел! Такое ощущение, что от удара треснула голова. Он потерял сознание и уже не помнил, что было дальше…