На краю бездны - Бернар Миньер

Тогда Керри Лоу еще не знала, чего ей удалось избежать. Прошел месяц, и она выбросилась с тридцать второго этажа.

* * *

Случай с Керри Лоу менял все: наконец появился тот, кто видел преступника и остался в живых. По крайней мере, Чань в это верил, пока не просмотрел видеозапись допроса девушки, которую ему переслали по внутренней линии полицейской сети.

– Он был высокий или маленького роста?

Она не видела его стоя; может, высокий, а может, маленький… И лица его Керри тоже не видела: она все время лежала на животе, а он сидел у нее на спине.

– Совсем не видели? Даже когда он втыкал вам железные прутья в грудь?

– Он был все время сзади и поднимал меня за волосы, а потом отпускал, и я падала на кровать. Когда я закричала, то чуть-чуть повернула голову и успела разглядеть капюшон с дырками для глаз… Но он тут же ткнул меня лицом в матрас.

– А глаза? Какие у него были глаза?

– Не знаю, было темно, и я запаниковала, я не видела его глаз… Нет, сожалею, но голоса его я тоже не слышала, он не открывал рта и ничего не говорил.

– А дыхание?

Керри Лоу и здесь, к сожалению, не заметила ничего особенного. На видео она все время грызла ногти и нервно, раз за разом запускала пальцы в спутанные волосы. Чувствовалось, что ей хочется помочь следствию. Она много плакала.

– А его парфюм?

Нет, запаха духов она не почувствовала. А сам он? Он был тяжелый или легкий?

– Скорее, тяжелый… Но это могло показаться, потому что он придавливал… Он был сильный, это верно.

Снова тупик.

«Черный князь боли» не оставил следов. Он стал невидимкой, растворившись в семимиллионном населении Гонконга.

* * *

Чань сохранил то, что наработал, выключил компьютер и посмотрел на часы. Потом достал из ящика стола пистолет и полицейский значок, вышел из кабинета и зашел в кабинет к Старику. Тот поднял голову:

– Что случилось?

Чань положил ему на стол протокол допроса Керри Лоу, где подчеркнул одну фразу: «А потом он проткнул мне грудь железным прутом. Это было очень больно…» Элайджа побледнел. У него все лето слезились глаза и текло из носа, и он вставлял в ноздри турунды из платочков «Клинекс».

– Где ты это нашел?

– Она жила в Джордане, и я запросил коллег из отделения Цимь-Ша-Цюй. Имя Керри Лоу было им знакомо, и они сразу нашли в архиве протокол допроса. Керри Лоу за месяц до самоубийства обратилась с заявлением, что стала жертвой нападения и ее пытались изнасиловать в собственном доме. Когда она спала, через окно в квартиру проник мужчина. Он набросился на нее, но его прогнали соседи. Однако он успел проткнуть ей грудь железным прутом.

Старик внимательно читал протокол. Его лоб, и без того морщинистый, теперь перерезали особенно глубокие складки. Вид у него был раздраженный, но Чань сказал себе, что в последнее время он всегда чем-то недоволен. Недоволен и слезлив… Элайджа посмотрел на пистолет в кобуре у Чаня и поскреб бугристый подбородок.

– Мы куда-то едем?

– В Цимь-Ша-Цюй.

Старик без возражений встал. Это Чань называл Элайджу Стариком, хотя тому было всего пятьдесят пять лет. Но по почти седым волосам, по неприглядному виду и глубоким морщинам ему можно было дать лет на двадцать больше. Гонконг подарков не преподносит. Гонконг – любовница продажная, алчная и ревнивая, которая тебя использует, изнуряет и съедает. Похоже, все обитатели Гонконга надеются достичь самого высокого положения. Только Чань не видел, каким образом. «Этот город делает из вас старика задолго до пенсионного возраста. А в случае его коллеги – и еще кое-что», – подумал Чань. Элайдже до пенсии остался всего год. Если бы в возрасте Чаня перед ним обозначилось такое дело, он в лепешку расшибся бы, чтобы ему это дело поручили. А теперь ему на все наплевать. Мало того, он был бы очень доволен, если б дело передали другой следственной группе.

У Элайджи был нюх на всякие скверные истории, а эта, пожалуй, будет покруче рынка на Локхарт-роуд.

– Впервые в истории стало возможным полностью узнать внутренний мир человека, иными словами, «залезть в человека и принимать решения за него», если воспользоваться терминами, которые ввел израильский историк Юваль Ноа Арари, – заявил Викрам Сингх, ответственный за Большую Базу Данных.

Мойра слушала его вполуха: она все еще пребывала в состоянии потрясения. Четыре часа беседы тет-а-тет с DEUS’ом ее взбудоражили. Когда он с ней не соглашался, ей приходилось признавать, что его возражения не так-то легко отмести. Эта… машина превосходила проницательностью и ясностью ума всех психологов, с которыми она была знакома с двенадцати лет, не говоря уже о ее немногих друзьях… Один из вопросов заставил ее буквально подпрыгнуть: «Зачем в действительности ты приехала сюда, Мойра?» Как смогла машина разглядеть в ней то, чего никто не смог разглядеть?

Надо признать, DEUS был лет на десять впереди всех своих конкурентов. Но, что самое важное, во время разговора она испытывала к нему доверие и ощущала его доброжелательное присутствие. И ей уже ничего так не хотелось, как поскорее вернуться к общению с ним.

Эта штука будет иметь бешеный успех, они правы… Выйдя из звукоизолированной кабины, Мойра поделилась своим восхищением с Лестером.

– Все, что мы сделали, это просто расширили границы обычного умного помощника, – сдержанно ответил тот.

Энтузиазм, который Лестер проявлял совсем не так давно, куда-то улетучился. Он снова выглядел угрюмым и беспокойным, как в самом начале их знакомства.

Мойра сосредоточилась на сообщении Викрама Сингха. За спиной специалиста в области науки о данных на большом экране проецировалась надпись:

– Что чрезвычайно замечательно в работе с данными, – продолжал Сингх, – так это то, что теперь, благодаря мощности наших компьютеров и алгоритмов, мы можем найти миллионы иголок в миллиардах стогов сена… Большая База Данных переворачивает наш взгляд на человека. Благодаря ей мы начинаем всё лучше и лучше познавать глубины человеческой натуры. Не той натуры, что раскрывалась в опросах, в теориях гуманитарных наук, не той, о которой писали мыслители всех эпох и народов. О нет. Потому что люди лгут. Намеренно умалчивают, лгут из цинизма, от стыда, из выгоды, из желания создать о себе лучшее впечатление. Лгут своим друзьям, близким, начальникам, коллегам, а также психологам и всем, кто проводит опросы. И, разумеется, самим себе…

Мойра вспомнила, что похожий разговор Лестер заводил с Туве.

– Но оказавшись вне посторонних взглядов и оставшись один на один с электронным помощником, они, сами того не сознавая, вдруг начинают рассказывать о своих сексуальных фрустрациях, о страхе психических заболеваний, о своих болезнях, о ненависти к чернокожим или белым, к мусульманам, евреям, геям, иностранцам и богачам… Начинают говорить о том, в чем ни за что в жизни не сознались бы; выдают себя, когда подают заявки на ресурсы для исследований, выдают на форумах, в комментариях, защищенных анонимностью. Потому что сейчас каждый клик любого из жителей планеты регистрируется и анализируется специалистами по работе с базами данных…