Книга белой смерти - Чак Вендиг

ребята, я просто не могу. Не могу смотреть, как все вы станете похожими на Лэндри. Один за другим. Пока что я сам еще даже не кашлянул ни разу. Господи, я трус и знаю это и посему покидаю этот мир, спасаясь бегством.

Бенджи не мог винить его. Если б он сам мог сбежать, то сделал бы это.

Марси, Бенджи, Сэди, Дав – все они вышли проводить Пита. Громыхая, старенький жилой фургон скрылся на серпантине. Пит отправился навстречу ждущим его приключениям.

Мэттью также поговаривал о том, чтобы уйти, попытаться найти свою жену. Однако он этого не сделал. Он остался.

На протяжении следующих несколько недель ушли и другие. Или покинув город, или умерев. Марьям отправилась искать лошадей – да так и не вернулась. Сын Мэттью, Бо, несколько недель бушевавший и выкрикивавший расистские лозунги, однажды подавился едой, словно забыв ее проглотить. Одни умирали быстро. Другие – с обезумевшим взором, с ножом в руке, с рассудком, пораженным болезнью.

И затем наступила та ночь…

В ту ночь Сэди стало лучше. Симптомы простуды прошли. Они с Бенджи поужинали вдвоем. Никаких изысков – но они не спеша расправлялись со скоропортящимися продуктами, а это означало вареную картошку, банку тушенки, немного вяленой оленины, десерт из печеных яблок со жженым сахаром и грецких орехов. И, разумеется, вино. Они предложили Марси присоединиться к ним, но та ответила, что они заслужили право побыть вдвоем, вместе.

В ту ночь Бенджи и Сэди занимались любовью. В последний раз.

А затем она отправилась к водопаду и прыгнула с обрыва вниз, в ледяную воду. Бенджи ничего не знал; он мыл посуду, а вернувшись, обнаружил, что Сэди уже нет.

Бенджи понял, что сделать так ее заставила не болезнь – не напрямую. Сэди сама решила так поступить. Она оставила Бенджи записку, в которой объяснила, что очень его любит и хочет, чтобы она осталась в его памяти такой, какой была в эту ночь. Она решила уйти, пока у нее еще оставался рассудок, который можно было потерять. Сэди опасалась совершить что-нибудь «нежелательное». И ей всегда казалось, что спрыгнуть с обрыва в водопад – это действительно что-то.

«Лебедь устремляется в лучший мир, – написала она в своей записке. – Надеюсь, это будет рай, Бенджамен Рэй, ибо я намереваюсь в скором времени встретиться с тобой там».

Она добавила, что любит его.

И Бенджи, читая в слезах ее записку, сказал вслух, что тоже ее любит.

96

Остатки

ТЕПЕРЬ

Урэй, штат Колорадо

– Я вам сочувствую, – сказала Шана, с трудом сдерживая слезы.

Бенджи заверил ее, что всё в порядке. Он уже успел свыкнуться с тем, что произошло.

– Я считаю, что Сэди нашла способ уйти на своих собственных условиях, не дожидаясь того, что с ней сделает болезнь. Она не позволила «белой маске» одержать победу.

– Но я все равно не понимаю, – сказала Шана. – Вы по-прежнему здесь.

– Да. Точно. Болезнь впервые проявила себя через неделю после ухода Сэди, – сказал Бенджи. – Она начала быстро прогрессировать. Сначала простуда. Затем симптомы, похожие на грипп. Потом «белая маска» стала проявляться в самых неожиданных местах: в глазах, в носу, даже на задней стенке гортани.

Кроме того, он стал замечать ставшие теперь уже классическими признаки деменции: как-то раз утром ему вдруг показалось, что Сэди еще жива, и он несколько часов искал ее в снежный буран, хотя на самом деле она уже давно была предана земле на кладбище на северной окраине города. Марси спасла его от той же смерти, какая сразила Лэндри Прайса. Видя, как Бенджи теряет рассудок, она начала присматривать за ним.

И все это время он продолжал принимать таблетки.

По две в день.

Снова и снова.

До тех пор пока они не закончились.

Бенджи был уверен в том, что скоро умрет.

– Однако я не умер, – просто сказал он. – Я держался. Марси и Мэттью кормили меня, ухаживали за мной. И однажды я вдруг почувствовал… что у меня в голове прояснилось. Через неделю, после сильнейшей лихорадки, «белая маска» начала отступать. Еще через месяц я снова стал самим собой. Живым и здоровым.

– Как такое могло случиться?

Бенджи объяснил, что противогрибковые препараты сыграли ту роль, на которую он и рассчитывал: они замедлили развитие болезни, дав иммунной системе время выработать подобающую защитную реакцию.

– К сожалению, эта истина была установлена слишком поздно для того, чтобы спасти мир, – добавил он.

И снова у него на лице появилась боль.

– Я рада, что вы здесь, – сказала Шана, расправившись со вторым блюдом – куриным салатом на толстом ломте домашнего хлеба. – Мне жаль, что остальных больше нет. Смотреть на то, как они умирают один за другим… Как долго продержалась Марси? Ее скосила болезнь?

Уголки губ Бенджи изогнулись в легкой улыбке.

– Ну…

– Что?

– Марси жива-здорова, Шана. Ешь. Я сейчас схожу за ней.

* * *

– Это что еще за бред в духе «Волшебника из страны Оз»? – спросила Шана. – Типа, у меня что, галлюцинации? Это не может быть обычным сном. Я будто наелась грибов, и меня унесло ураганом, и…

Внезапно ее охватил страх.

А что, если она по-прежнему в модели?

Но ведь этого не может быть. Правда?

Нет. Все это казалось слишком реальным.

Поэтому когда Шана увидела вошедшую в комнату Марси Рейес, она вскочила, словно прыгучий Тигра из «Винни-Пуха», и бросилась ей на шею, едва не сбив бедную женщину с ног – что говорило о многом, поскольку своим телосложением Марси напоминала кирпичную будку, сложенную из кирпичных будок размером поменьше. Их объятия получились такими неистовыми, что они ударились лбами.

– Я… ничего не понимаю, – пробормотала Шана. – Как?..

– Наверное, все дело в том, что я боец.

– Остались в живых и другие, – сказал Бенджи. – Мужчина, который прибыл… потом. Мэттью Бёрд. – Шана узнала это имя, хотя и не поняла почему. – У него также не было никаких признаков болезни. Как и еще у нескольких человек, живших в Урэе и окрестных поселках. Дав Хансен, мэр… он тоже остался в живых.

– Ничего не понимаю. Мир… он ведь умер…

– Не умер. – Бенджи вздохнул. – Не совсем.

– Я по-прежнему ничего не понимаю, Бенджи.

– «Черный лебедь» или солгал нам, или ошибочно понял реальность происходящего.

Когда Бенджи произнес это название – «Черный лебедь», – на Шану нахлынули обрывки воспоминаний: время, проведенное в Черной комнате, за таинственной дверью в полной пустоте. Такое обилие информации. Так много знаний. О господи!.. Возвращающаяся память. Откровение.

Шана оторвалась от Марси, внезапно почувствовав головокружение.

– На самом деле миру здорово досталось от «белой маски», – продолжал Бенджи. – И в каком-то смысле он действительно умер – цивилизация рухнула. Но нас убеждали в том, что путники будут последними. Однако на самом деле все сложилось не совсем так.

– По оценкам, около одного процента населения Земли оказалось невосприимчивым к заболеванию, – вставила Марси.

– Грибок поселился во всех людях, – поправил ее Бенджи. – Просто кое