Ночь, когда она исчезла - Лайза Джуэлл

И в этот момент что-то внутри ее уступило, как будто внизу ее живота что-то опустилось, плюс тянущее ощущение в паху, желание, чтобы ее кто-то трогал, но только не Зак, желание быть желанной и одновременно желание, чтобы ее оставили в покое, и то и другое одновременно. И она увидела, как губы Зака приближаются к ее губам, и поймала себя на том, что тянется навстречу ему, и в следующий миг они уже целовались, и все ее опасения мгновенно улетучились, а вся ее нерешительность выкристаллизовалась в желание быть с ним, ощущать его плоть, его руки, его губы и прочее.

Миг спустя она оказалась у задней стены, и ее руки и ноги обвились вокруг него, и все закончилось менее чем за минуту, и это было то, чего ей хотелось, то, чего она так сильно желала, а потом он, все еще оставаясь внутри ее, пока ее руки и ноги все еще обнимали его, несколько раз пронес ее вокруг сада, и она улыбалась, по-настоящему улыбалась, и кровь, бурля, бежала по ее венам, а луна сияла с бархатного неба, и тогда Зак сказал:

— Я люблю тебя, Лула, я так сильно тебя люблю…

Она не ждала ни секунды, прежде чем ответить, что она тоже его любит.

Потому что тогда, в тот момент, она его любила.

Инспектор Маккой выходит из дома Ким около десяти часов утра, а примерно в одиннадцать на телефон Ким поступает звонок с незнакомого номера. Она предполагает, что это он, что это детектив, что у него для нее есть новости или какая-то новая информация. От волнения ее сердце готово выпрыгнуть из груди, адреналин бешено разливается по всему телу.

— Да.

— Привет, это Ким Нокс?

Голос явно девичий.

— Да. Это я.

— Это… э-э-э… Мими. Подруга Скарлетт. Она сказала, что вы хотели со мной поговорить, это так?

— О! — Ким выдвигает обеденный стул и опускается на него. — Мими. Спасибо. Вы можете сейчас говорить?

— Да. Конечно.

— Я просто хотела узнать, — начинает Ким, — то есть я уже говорила со Скарлетт и ее матерью. И с Лекси. И никто из них не имеет ни малейшего представления о том, что произошло в пятницу вечером. Но я подумала, вдруг вы что-то заметили. Что-то такое, чего не заметил никто, то, что могло бы объяснить, что случилось после того, как Таллула и Зак ушли. — В трубке воцаряется короткое молчание. Она слышит, как Мими вдыхает, представляет, как она затягивается сигаретой, зажатой между костяшками тощих пальцев с обгрызенными ногтями.

— Мне кажется… — начинает Мими. — Единственное, что приходит мне в голову, это то, что они могли поссориться.

Ким слегка запрокидывает голову.

— Поссориться?

— Ага. Они выглядели… как бы это выразиться?.. как будто между ними что-то происходило… Как будто они выясняли отношения…

Ким поворачивается к обеденному столу и подносит телефон к другому уху.

— А конкретнее? — говорит она. — Вы не могли бы это описать?

Мими вздыхает.

— Я пошла в дом, чтобы зарядить телефон, — говорит она. — Лула и Зак, они сидели в маленькой комнатке сразу за кухней. Такое укромное местечко. Они не слышали, как я проходила мимо. Но я одним глазом заглянула в слегка приоткрытую дверь и увидела, что он крепко держит ее запястья и она пытается их вырвать, но он держал их так, будто пытался помешать ей ударить его или, быть может, пытался помешать ей уйти… Не знаю. Он явно был зол.

Ким медленно моргает. Слова Мими проникают в то место в ее голове, где уже зародились ее собственные опасения, где она задается вопросом: как Зак мог бы отреагировать на отказ? И как только это происходит, на нее накатывает приступ тошноты. «Что, если» начинает обретать форму, и возможность того, что Зак сыграл некую роль в исчезновении ее дочери, на миг лишает ее дара речи.

— Вы, случайно, не слышали, кто-нибудь из них не говорил о кольце? Или о помолвке?

На том конце линии воцаряется гробовое молчание, а затем:

— Нет. Ничего. Вообще они оба были какие-то притихшие. Честно говоря, я даже не совсем поняла, зачем они там. Мне показалось, что они сами этого не хотели. Ну, вы понимаете?

Воскресенье тянется бесконечно.

Вместо того чтобы уложить Ноя в кроватку, Ким берет его на долгую прогулку по деревне, и пока он дремлет в коляске, ее глаза скользят по каждой живой изгороди, по каждому переулку; заглядывают в щели между домами. Когда она проходит мимо Мейпол-Хауса, ее взгляд падает на заднюю часть территории, где расположено студенческое общежитие. Она тотчас вспоминает бывшего парня Скарлетт, Лиама, единственного человека, который был там в пятницу вечером и с которым она еще не разговаривала. Но она уверена, как и сказала Лекси, что он вряд ли видел или слышал больше, чем она, поскольку он рано уехал с ней.

Миг спустя она уже возле «Лебедя и уток».

Передняя терраса забита до отказа, как и обычно в солнечный воскресный полдень: просекко на столах в ведерках со льдом, кувшины с крюшоном «Пиммс», высокие стульчики, на них дети, которых матери в мягких платьях и сдвинутых на макушку солнечных очках кормят измельченной колбасой и пюре, а под столиками в тени свернулись собачки породы кокапу.

Ким катит коляску через толпу к бару, где прохладно и сумрачно. Здесь людей меньше, и она идет прямо к стойке. Она узнает молодого парня за стойкой бара, это Ник. Он безработный актер и обожает флиртовать с немолодыми мужчинами, просто чтобы посмотреть, как они краснеют.

— Привет, — говорит он, — обычно днем вас здесь не увидишь. Что вам налить? Или вы пришли перекусить?

— Спасибо, — говорит она, — ничего не надо. Я зашла не для того, чтобы поесть. Просто интересуюсь… ты был здесь в пятницу вечером?

— Вообще-то да, был. Я тут как пес на цепи.

— А Мэгс рассказывала тебе о моей дочери и ее сыне?

— Да, рассказывала. Они вернулись? Все нормально?

— Нет, — говорит она срывающимся голосом. — Нет. — Она делает глубокий вдох и берет себя в руки. — Они все еще не вернулись. Я сообщила в полицию. Думаю, в какой-то момент полицейские захотят поговорить с тобой, спросить, что ты видел.

— О боже, Ким. Это ужасно. Представляю, как вы переживаете.

— Да, — говорит она, изображая натянутую улыбку. — Я вся на нервах. Но мне просто интересно, что именно ты видел.

— Боюсь, что на самом деле не так уж и много. Сначала они сидели вон там. — Он указывает на укромный уголок в дальней части бара. — Такие милые, прям как голубки. Он купил бутылку шампанского. Они заказали блюдо с морепродуктами. Этакая влюбленная парочка. А потом была еще одна компания. Явно богатые детки из Мейпола. Шумные, развязные, ну вы знаете. И, похоже, они знали вашу дочь. И я бы сказал, они нагло вторглись в приятный романтический вечер вашей дочери. Мне даже стало жаль ее!

Ной начинает ворочаться в коляске, и Ким рассеянно покачивает его.