Если я исчезну - Элиза Джейн Брейзер

– Хотел бы я испытать подобное. Однако эта женщина следит за каждым моим шагом, черт бы ее побрал, и… – Он резко останавливается, как будто понимает, что сказал лишнее. – Пардон. Я, наверное, устал. – Он пинает землю носком.

– Кажется, вы не рады, что вернулись. – Твое имя готово сорваться с моих губ, но я сдерживаю себя. Что-то подсказывает мне, что еще не время. Передо мной человек, который выглядит и ведет себя странно. Женатый человек, который живет без жены, потому что якобы разводится. Я прослушала достаточно серий твоего подкаста, чтобы понять: Джед – главный подозреваемый.

– Рад, что вернулся? Совсем нет. – Он взъерошивает волосы так, что они темными завитками ложатся на его лицо. – Дома я работал на буровых установках. Работал много, целыми днями. Редко видел жену. Это не жизнь. Я подумал, что здесь все будет по-другому: работа на свежем воздухе, рыбалка, походы, охота. Но вышло все совсем иначе. И теперь я застрял здесь.

– Почему же ты застрял?

– В результате развода Грейс осталась в нашем родном Абилине. Я не могу туда вернуться. – Он видит мое недоуменное лицо и поясняет: – Я сделал свой выбор.

Я стараюсь сохранять нейтральное выражение лица, но про себя думаю: должно быть, он сделал что-то плохое, раз она решила уйти. Передо мной появляется твое лицо. Его жена продержалась неделю. Он живет здесь полгода. Все эти шесть месяцев он был здесь, с тобой и твоими родителями, и мог делать что угодно. – Тебе необязательно оставаться здесь, – говорю я. – Кроме имеющихся вариантов вернуться в Абилин или остаться здесь существует масса других.

Он наклоняет голову и ухмыляется.

– Я всегда думал, что есть только один вариант. Вы, видимо, знаете больше меня. – Он вздыхает. – Здесь хорошо платят, к тому же наличкой, без налогов. Райский уголок, не так ли? Не жизнь, а сказка. Но на самом деле это не так. – Он засовывает руки в карманы и заканчивает свой монолог: – Хотя здесь, конечно, красиво. Даже в темноте.

Он смотрит вперед, сложив руки на груди, как романтический герой стихотворений. От его вида у меня начинает ломить виски. Мне нечем дышать. Действительно ли он такой романтик или только притворяется?

Я думаю о твоей жизни во всех ее подробностях. Подозрительные горожане. Твоя властная мать. Твой чокнутый отец. И Джед, твой карманный ковбой-романтик. Все это кажется настолько нереальным, надуманным, будто это игра, в которую ты поместила меня. Или всему виной то, что я долгое время маниакально слушала твои подкасты о добре и зле и теперь я во всем вижу тайный умысел и преступление? А потом у меня возникает это пугающее чувство, будто я исчезла, будто это ранчо – моя точка невозврата, поворот дороги, за которым ничего нет. А затем я гасну, как свеча.

И вдруг я хочу все это рассказать Джеду, но не могу, потому что я совершенно не знаю его. Как некоторым людям удается заставить нас прочувствовать свое одиночество? Мне не с кем поговорить, нет никого, кому я могла бы довериться. Мне кажется, что рот мой зашит. Мое сердце ноет от одиночества. Я постепенно исчезаю. И если я не найду тебя, я исчезну без следа.

– Черт возьми, мне пора идти спать. – говорит Джед, резко развернувшись. – Тебя проводить?

Я в растерянности. Я хочу завершить свой план и дойти до твоего желтого дома, но не хочу, чтобы Джед это видел. Я не могу ему доверять. Я никому не могу доверять.

– Нет, не беспокойся, со мной все будет в порядке. Тут недалеко.

Его голос заговорщицки понижается:

– Это был не вопрос. Я не могу позволить женщине идти домой одной.

Я ненавижу подобные фразы, но его акцент и интонация его голоса заставляют меня смягчиться. И, как ни стыдно в этом признаться, мне нравится мысль о том, что кто-то беспокоится обо мне, даже если это выражается в простой короткой прогулке.

Мы идем обратно к моему домику, ориентируясь на свет его ручного фонарика. Мне очень хочется ему довериться. Хочется рассказать ему все: о мертвом коте, о Белль Стар, о больных собаках и о том, что твои родители выглядят садистами, смеясь над чем-то несмешным. Но я думаю: он подозреваемый. Я думаю: не торопись. Тем не менее я не знаю, как долго я здесь выдержу в одиночку. Если ты исчезла, то, должно быть, тебя кто-то похитил. Если ты в опасности, то и я тоже.

Мы останавливаемся на крыльце. Он принюхивается к неприятному запаху, и я чувствую себя неловко, как будто это действительно мой дом.

– Жаль, что тебе досталась эта жуткая лачуга. Ты можешь пожить в моем домике, в нем три спальни. Видит бог, мне так много не нужно.

От его слов я прихожу в смятение. Такое чувство, что мы на первом свидании, он пригласил меня зайти на чашку кофе и предложил остаться навсегда.

– Все в порядке. Я не против.

– Ну, я бы пригласил тебя к себе на ужин, но я ни черта не умею готовить. Ну а если тебе когда-нибудь захочется виски, можешь не сомневаться, что у меня всегда есть бутылочка наготове. – Он отходит назад, шагов на пятнадцать. Потом вздергивает подбородок и произносит, будто мы прощаемся навсегда: – Надеюсь, все у тебя будет в порядке.

Я засыпаю, а через час просыпаюсь от плача ребенка. В полудреме мне кажется, что я другой человек и живу другой жизнью. Мне пора кормить ребенка. Нужно подержать его на руках. Укачать его. Я встаю с постели, мои голые колени обдает холодом, и тут я понимаю, что у меня нет ребенка. От осознания этого я дрожу, как осенний лист.

Я забираюсь обратно в кровать, не обращая внимания на ощущение грязи и пыли на постельном белье, и смотрю в окно, на кусты ежевики, своими очертаниями напоминающие мне животы беременных.

Идеальное место, чтобы прятать тела. Мне представляется, что ежевика именно потому такая густая, что питается человеческими останками. Мне почти хочется пойти туда и разодрать эти кусты, срезать их все, лишь бы только кошмары оставили меня. Там можно прятать все что угодно.

На следующее утро я стою на стремянке возле летнего домика и мою окна. Лошадей я уже покормила. И Белль Стар проверила. Она выглядит менее взволнованной, потому что провела ночь одна в загоне. Ко мне на квадроцикле с ревом подлетает твоя мать. Собаки, которые следовали за ней, плюхаются на землю, как мешки с картошкой.

– Ну что ж, – она глушит двигатель, – он все же решил вернуться.

– А вы думали, что не вернется? – Хотя вчера я не закончила мыть рамы изнутри, сегодня я решила переместиться наружу, надеясь еще раз увидеть Джеда. У этого места какой-то старомодный дух: в городе объявился новый мужчина, и я теряю покой на ближайшие несколько дней.