За твоей тенью - Лина Линс

Наталии, что мои попытки накормить ужином с ложки обрывались твоими слезами и паникой. Через пару лет подобной жизни я начала бояться к тебе подходить!

Вскоре вернулись приступы длительного сна… Ты засыпала на сутки, как в детстве. Я переживала, что в таком критическом состоянии ты уснёшь навсегда.

Чтобы тебя спасти, пришлось рискнуть, и это решение — моя главная ошибка.

Ты понимаешь, что случилось дальше. Кто-то написал тебе сообщение, не требуя ответа. Этот человек хотел поддержать и помочь, сделать как лучше, разделить твою боль…

А потом я увлеклась, Вик. Глядя, как ты вновь становишься счастливой, я так увлеклась притворством, что захотела стереть с себя лицо и натянуть маску другого человека, которому ты доверяла.

«Он хороший друг, мам», — так ты отзывалась о Марке незадолго до переезда. В такие моменты я жалела о своём существовании больше чем когда-либо.

На вопрос «Кто ты?» мне стоило честно ответить: «Мама». Но представив, как сильно ты возненавидишь мать за правду, я соврала.

Милая, поверь, мама ненавидит себя гораздо сильнее. Сильнее, чем любит тебя.

Всё стало хуже, когда ты покинула дом. В одиночестве я беспробудно запила, хотя всячески пыталась бросить. Горько плакала, ведь ты обо мне не вспоминала. Я по-глупому завидовала, не представляя, что какой-то пацан может стать дороже семьи.

И я совсем развалилась, когда финансово перестала тянуть оплату аренды на Садовой. Центр города всё-таки… С моим заработком долго там не прожить.

Вершиной стали твои смски Марку с просьбами о помощи. Меня ломало от представления, что ты там одна, голодная и напуганная, заперта в клетке собственных страхов.

Поэтому я начала воровать деньги из кассы универсама — понемногу, обходя камеры, через подсобку, чёрный ход и в доле с охранником — и подкладывать в твой почтовый ящик, Вик. — и подкладывать в твой почтовый ящик, Вик.

Но так жить невозможно. Я устала притворяться чужим человеком! Это нужно прекращать. Срочно. Бесповоротно.

Худшее, с чем придётся мириться: избавившись от Марка, я снова потеряю дочь. Вспомню, как не нужна тебе, Вика. Буду пить и глушить эту тупую боль, даже понимая, что ничего тебя не вернёт, хоть насильно тащи за уши от Садовой на Лесную. И всё же я остановлю этот абсурд. Сегодня. Пока не наступил новый год.

Давай с января начнём новую жизнь? Без обмана и обид. Уедем из города в местечко получше, где нет спиленных сосен за окном и умирающих дворов. Начнём заново — без Кошмарья и Наты, с которых всё завертелось, и без Марка, которым закончилось.

Давай?

Когда будешь готова поговорить — не отвечай по телефону, приходи домой. Я буду ждать.

Люблю тебя больше жизни, Тори. Так, как ненавижу себя.

Твоя мама».