Трупный цветок - Анне Метте Ханкок

Ах, чтоб тебя.

– Я хочу поговорить с тобой, – ответил он. – Можно войти?

– Нет.

Она схватилась за дверную ручку и закрыла собой проход.

– Я звонил и писал тебе сто раз. Почему ты не брала трубку?

– Потому что ты не можешь сказать мне ничего такого, что я захотела бы слушать.

– Элоиза, клянусь, я не знал, что те документы были…

– Это не важно.

– Да послушай, что я говорю!

– Нет, это ты послушай, что я тебе скажу, – сказала она глухим голосом. – Не важно, почему ты это сделал и как. Мне всё равно. Понимаешь? Мне плевать на твои объяснения и плевать на тебя. Иди домой, Мартин.

– Тебе всё равно? – Он попытался поймать её взгляд.

Элоиза кивнула, не глядя на него.

Он покачал головой.

– Тебе не всё равно.

– Иди домой, – повторила она и начала закрывать дверь.

Он положил руку на дверь.

– Я уволился.

Элоиза замерла.

– Вот что я пытаюсь тебе сказать, – продолжил он. – Ты не единственная, кто всё потерял. Ты не единственная, кого использовали.

Голос его звучал устало. Не отчаянно, не подавленно, просто устало.

Элоиза ответила не сразу. Двери она не отворила, и её слова прозвучали из глубины прихожей:

– Ты действительно ушёл с работы?

– Да.

– Почему?

– Потому что до меня дошло, что случилось, когда твоя история вышла в прошлый четверг. – Он осторожно приоткрыл дверь на несколько дюймов, чтобы видеть Элоизу.

Она встретилась с ним глазами.

– Я не лгал тебе, – сказал он. – Я сам не знал.

Они долго ничего не говорили.

Затем она отступила немного назад и распахнула дверь.

Один из передних зубов у него рос немного криво. Ещё он был немного больше и темнее, чем соседний. Это была единственная черта его лица, нарушавшая симметрию. Может быть, поэтому Элоиза так любила этот его зуб; было что-то чрезвычайно обезоруживающее в его несовершенной улыбке.

– Ты не думал выступить с той информацией, которая у тебя есть? – спросила она, когда они утром сидели у неё на кухне и пили чай и кофе.

– Публично, ты имеешь в виду?

– Да.

Мартин в этот момент повернулся к окну и зажмурился от яркого солнечного света.

– Не думаю, что у меня есть ещё какие-то варианты.

– Карьерному росту это, впрочем, едва ли сильно поспособствовует, – напомнила она ему.

– Если бы меня это волновало, я бы до сих пор оставался в министерстве.

– Как ты думаешь, до какого уровня можно проследить эту цепочку? Кто тебе дал документы?

– Карстен Хольм, – ответил он, допивая свой кофе.

– «Король-солнце»?

Хольм был правой рукой премьер-министра и его пресс-секретарём. Высокий, вечно загорелый мужчина, известный в журналистских кругах своим пристрастием к кокаину и женщинам так же, как он был известен своим непревзойдённым талантом стратега.

– Какова вероятность того, что министр был в курсе?

– Очень даже может быть, что он знал, – сказал Мартин. – Возможно, он за этим и стоит – кто знает?

Элоиза подумала о возможных последствиях, если это предположение окажется верным. Если министр выкинул в прессу поддельные документы, с тем чтобы прикончить одну из крупнейших компаний страны и тем самым сохранить рабочие места в Дании, это будет крупнейший политический скандал года. Он будет вынужден уйти в отставку или пожертвовать кем-нибудь из своего ближайшего окружения.

– Как Карстен Хольм узнал, что мы с тобой знакомы? – спросила она. – Почему он попросил тебя передать бумаги именно мне?

Мартин кашлянул в кулак и встал из-за стола.

– Можно я сделаю ещё кофе? Будешь чашечку?

– Да, спасибо.

Он подошёл к кофеварке и стал готовить для себя и Элоизы два эспрессо. Когда аппарат взбивал обезжиренное молоко в пену, Мартин не закрыл крышку, и, когда молоко забурлило, его живот забрызгали мелкие белые капли.

Он взял чайную ложку, положил немного молочной пенки Элоизе в чашку, как она любила, и вернулся к обеденному столу.

– Пожалуйста, – сказал он, передавая ей чашку.

– Спасибо.

Она сделала глоток.

– Мартин?

– Да? – Он остановился рядом и посмотрел на неё.

– Я ведь спросила тебя кое о чём.

– Ну, Эло, черт возьми, ты задаёшь так много вопросов. – Он улыбался, но уже начал раздражаться.

Элоиза продолжала смотреть на него в упор, пока он не сказал:

– Хольм знал, что мы знакомы, потому что я говорил ему о тебе, о´кей?

Элоиза нахмурилась.

– Зачем?

– Ну а ты как думаешь? – Он всплеснул руками. – Потому что я тебя обожаю.

Элоиза молча хлопала глазами.

– О´кей…

Мартин сел напротив и придвинул её стул ближе к своему так, что ножки заскрежетали по полу.

– Для журналиста, который специализируется на экономических и политических преступлениях, ты бываешь на удивление несообразительной в некоторых вопросах, тебе не кажется?

Он наклонился и поцеловал её.

Элоиза не знала, что сказать. В голове у неё вертелось множество мыслей.

Ты что, совсем не понимаешь, что тебе сейчас предстоит сталкиваться со смертельной опасностью?

– Если ты собрался обнародовать свои данные в публикации, нам имеет смысл начать над ней работать прямо сейчас, – сказала она, отворачиваясь в сторону.

– Хорошо.

Мартин встал и ушёл в спальню. Когда он вернулся, он был почти полностью одет.

– Как нам к этому подступиться? – Он шёл, наклонив голову, чтобы не задеть низкий дверной проём, и застёгивал на ходу рубашку. – Просто сядем и будем писать статью фразу за фразой или как ты себе это представляешь?

– Я не могу выступить автором, – сказала Элоиза, – нужно привлечь ещё одного журналиста.

– Почему?

– Потому что в этом деле доверия мне уже не будет. После Скривера моя репутация запятнана, ведь я уже написала одну статью, содержащую недостоверную информацию. – Она позволила себе вольность скользить взглядом по его фигуре, пока он заправлял рубашку в брюки. – Не в мою пользу и тот факт, что я сплю со своим информантом.

Мартин пожал плечами.