Джек Ричер, или 61 час - Ли Чайлд

— И кто свидетель?

— Славная пожилая дама, которая живет в нашем городе. Ей больше семидесяти. Была учительницей и библиотекарем. Ей можно полностью доверять.

— А она может забыть то, что видела, или умереть?

— Конечно. Именно так действуют эти люди. Они либо запугивают свидетелей, либо убивают.

— И поэтому вы беспокоитесь по поводу чужаков, которые могут появиться в городе. Вы думаете, что они явятся за ней.

Петерсон молча кивнул.

Ричер изрядно отхлебнул из своей бутылки и спросил:

— С чего вы взяли, что это будет кто-то приезжий? Разве проблему не могут решить сами байкеры?

— Мы тщательно проверяем каждого байкера, появляющегося в городе, — покачав головой, ответил Петерсон. — Ты же сам сегодня видел. За ними внимательно следят все наши люди. Так что это не они. Да и не могут они так рисковать; они же делают все, что в их силах, чтобы не дать нам их прищучить.

— Ладно.

— Сюда едет кто-то другой, — добавил Петерсон. — Иначе просто не может быть. Кто-то, кого мы не знаем.

Ричер сделал третий большой глоток из бутылки и сказал:

— Это не водитель автобуса.

— Насколько ты уверен? — спросил Петерсон.

— Сколько денег получают эти ребятишки за свой «мет»?

— Насколько нам известно, двести баксов за грамм, и мы полагаем, что они перевозят его в пикапах, а туда помещается очень много граммов.

— Значит, они могут позволить себе нанять специалиста. Профессиональный убийца, который днем работает водителем автобуса, — это очень маловероятная комбинация.

— Ладно, согласимся, что водитель ни при чем и мистер Джей Нокс чист как слеза.

— Ты можешь поручиться за всех посетителей тюрьмы?

— Мы за ними следим. Они снимают номера в мотелях, садятся на рейсовые автобусы, которые ходят до тюрьмы, возвращаются и на следующий день уезжают. При малейшем изменении стандартной схемы мы оказываемся тут как тут.

— Где находится свидетельница?

— У себя дома. Ее зовут Джанет Солтер. Очень милая старушка, настоящая бабулька из детской книжки. К нашему счастью, ее дом находится на улице с тупиком, и одна из наших машин блокирует въезд днем и ночью. Ты ее видел.

— Мало.

— Мы это понимаем. Вторая машина стоит перед ее домом, третья припаркована через улицу, парни следят за подъездами с тыла. Кроме того, с дамой находятся наши лучшие сотрудницы, минимум четыре одновременно, — две спят, две следят за ситуацией.

— Когда суд?

— Если повезет, через месяц.

— И она отказывается уехать? Вы могли бы спрятать ее в отеле. Например, на Карибах. Я бы предложил ей именно такое решение.

— Она не желает уезжать. Она невероятно упряма.

— А она понимает, какая опасность ей угрожает?

— Мы ей объяснили, но она хочет сделать все правильно. Говорит, это дело принципа.

— Молодец!

Петерсон кивнул.

— Мы только выиграем, потому что сможем прижать всю компанию. Но одновременно это создает дополнительные проблемы, поскольку отнимает огромные ресурсы.

— Вот почему вы ведете себя так сдержанно и не вступаете в конфронтацию с байкерами. В данный момент вам просто не хватит сил вести с ними полномасштабную войну.

— И потому, что мы не можем настраивать против себя присяжных. Нельзя давать защите шанс заявить, что это дело является частью кампании против байкеров. Кроме того, они совсем не дураки и ведут себя тихо. Строго говоря, как отдельные личности они пока не сделали ничего плохого. По крайней мере публично.

— На самом деле как раз наоборот. Я видел фотографии.

— Именно, — не стал спорить Петерсон. — Складывается впечатление, что какой-то добропорядочный горожанин забил до смерти типа из их компании.

Часы на холодильнике продолжали тикать и показывали без пяти двенадцать ночи. Осталось пятьдесят два часа. Луна за окном забралась высоко на небо, и снег, лежавший на земле, залило яркое сияние. Неподвижный воздух был таким ледяным, что Ричер чувствовал, как он пытается пробраться внутрь сквозь стены дома. Между окнами и тем местом, где тепло от железной печки набрасывалось на холод, прогоняя его назад, была ничейная полоса примерно в фут шириной.

— Холланд в состоянии справиться с вашей проблемой? — поинтересовался Ричер.

— А почему ты спрашиваешь?

— Первое впечатление. Мне он показался немного не на месте.

— Холланд хороший человек.

— Это не ответ.

— Ты обсуждал начальство, когда служил в армии?

— Постоянно. С теми, кто одного со мной звания.

— А мы одного звания?

— Примерно.

— И каким же было твое начальство?

— Одни были хорошими парнями, другие — настоящими задницами.

— Холланд нормальный мужик, — сказал Петерсон. — Но он устал от жизни. Его жена умерла. Потом дочь выросла и ушла из дома. Он остался один, и у него что-то вроде депрессии.

— Я видел в его кабинете фотографию.

— Счастливые дни. Они были хорошей семьей.

— Значит, он в состоянии справиться с этим делом?

— Да, и ему хватает ума попросить помощи, когда он в ней нуждается.

— И кого он попросил?

— Тебя.

Ричер допил пиво. Он согрелся, ему было уютно и тепло, и он чувствовал, что устал.

— И что я могу для него сделать?

— Лагерь для строителей устроили на старой военной базе, — сказал Петерсон.

— Ты мне говорил.

— Мы хотим понять, что точно там было.

— Вы не знаете?

Петерсон покачал головой.

— Ее построили давным-давно, и там стоит одно каменное сооружение, размером и видом похожее на дом.

— И все?

— Еще есть длинная прямая дорога, которая ведет к строению, стоящему в полном одиночестве в прерии.

— Размером с дом?

— Меньше моего.

— Какой он формы?

— Квадратный. Прямоугольный. Как дом.

— С крышей?

— Естественно.

— Может быть, это пусковая ракетная установка. Таких в обеих Дакотах очень много.

— Нет, это не оно.

— В таком случае может быть все, что угодно. Например, военные начали что-то строить, а потом бросили.

— Мы так не думаем. Старики кое-что помнят и рассказывают. Они говорят, что там несколько месяцев работала целая куча инженеров. С серьезной охраной. Кроме того, туда постоянно кто-то приезжал или уезжал. Тебе не кажется, что это немного слишком для штуки размером с обычный дом?