Обещания богов - Жан-Кристоф Гранже

Симон вернулся к группе детей и взял за руку своего протеже. Они побежали к «фольксвагену».

Через несколько метров он затормозил.

Невозможно бросить остальных…

В тот же момент послышался звук мотора, но более низкий и тяжелый. Симон выпустил руку малыша и снова выхватил свой люгер, но тут заметил за световыми кругами грузовик марки «Боргвард», трясущийся на своих колесах, словно тоже промерз в ночи.

Симон прищурился и отметил два существенных момента. Во-первых, у этого грузовика был крытый брезентом кузов — идеальный, чтобы спрятать тридцать сопляков. А во-вторых, за огромным рулем была Минна.

Каким бы невероятным это ни казалось, они без всяких затруднений покинули лагерь вместе со своим грузом, забившимся под брезент. Шлагбаум поднялся, и Бивен только торопливо рявкнул: «Хайль Гитлер!» — закоченевшим часовым.

Черная дорога, белая дорога.

Ни слова в кабине, ни звука в кузове.

Симон был счастлив, и его счастье ощущалось таким плотным и твердым, что ему казалось, будто он проглотил камень. Острый кусок кремня, ранящий внутренности, но его красота лучилась в глубине живота.

Они спасли несколько детей. Капля крови в океане гемоглобина. Но по крайней мере, этой ночью ростомер проиграл. Рост не стал причиной смерти. И одной этой мысли сейчас хватало, чтобы заполнить Симона целиком абсолютной безмятежностью.

Минна направилась на восток.

Куда они едут? Что будут делать? Польша превратилась в освежеванную землю, исторгающую свои трупы и реки крови под действием сотрясающих ее неуправляемых толчков. С Украиной и Белоруссией — то же самое. Что до России, то по количеству мертвецов она превзошла все, что насчитывала история человеческих войн.

Симон забился поглубже в сиденье между Минной и Бивеном, вжав голову в меховой воротник. Жар собственного тела опалял ему лицо. Тряска на ухабах укачивала. Все это было похоже на сон, на лихорадку первой любви.

Трое убийц впереди. Тридцать детей сзади. Немыслимый обоз, затерянный в пустоте, в нигде.

Симон почувствовал, как его тело раздваивается и возносится ввысь. Он видел «боргвард», одиноко катящийся по дороге среди сугробов, потом различил темные леса, белоснежные просторы, склоны с разбросанными редкими подлесками.

Вскоре грузовик превратился в крошечную точку. Ничтожный атом в огромной белой пустыне. Электрон, более неспособный остановить свой безрассудный бег. Частица, несущая в себе если не обещание, то хотя бы мечту о лучшем будущем.