Голос внутри меня - Брайан Фриман

Толпа взревела. Судья застучал молотком.

– Ваша честь, мы просим вас освободить мистера Каттера под подписку о невыезде на тот срок, пока мы будем готовить новые обвинения против него, – взмолился Ли. Он хватался за юридическую соломинку.

– Отказано. Если вы сможете собрать улики для нового уголовного дела, я изучу вопрос о залоге.

– В таком случае, ваша честь, я хотел бы поднять вопрос об электронном контроле.

Судья Элджин наклонился вперед.

– Также отказано. Мистер Ли, вы, кажется, остаетесь при мысли, что у вас все еще есть какое-то уголовное дело против мистера Каттера. Так позвольте кое-что прояснить. Нет у вас такого дела. Перед вами не стоит задача собрать воедино старые улики, но без часов, подброшенных в дом мистера Каттера. Все это можно вышвырнуть в мусор. Если вы выдвинете обвинения на основании улик, собранных самой лейтенантом Салседой или под ее руководством, я буду вынужден отказать в иске, причем сделаю это так, что у вас не будет возможности дальше вести расследование. Действия лейтенанта отравило все расследование.

– Ваша честь! – запротестовал прокурор.

– Хватит. Мы закончили. Всем, кто касался этого дела, должно быть стыдно. Если вы считаете мистера Каттера виновным и хотите упрятать его обратно в Сан-Квентин, тогда вместе с полицией беритесь за дело. Начинайте сначала.

Вот и все.

Убийца Кейти оказался на свободе.

Фрост обнаружил, что не может шевельнуться. Ему хотелось встать и немедленно выйти из зала, но тяжесть содеянного им пригвоздила его к месту. Он сидел в последнем ряду, возле прохода, и мимо него тек людской поток, устремляясь к двери из орехового дерева. Журналисты выкрикивали ему вопросы, и он их игнорировал. Родственники жертв проклинали его. Один мужчина, отец, плюнул ему на голову. Приставы попытались отгородить его, но ему было безразлично.

Он, как и все эти люди, осуждал себя.

Вскоре зал опустел. Руди, окруженный полицейским кордоном, уходил последним. Фрост допускал, что кто-то из родственников ждет Каттера за дверью с оружием в руке. Или с ножом. Внутренний голос подсказывал инспектору, что ничего плохого в самосуде не будет.

Неважно, что сказал судья или что сделала Джесс. Каттер виновен. И ничто это не изменит.

Фрост увидел, что Каттер остановился рядом с ним. Он посмотрел на него, и они замерли на мгновение, сцепившись взглядами, полицейский и убийца. Каттер к суду навел марафет: он тщательно побрился, расчесал светлые волосы. Костюм и галстук были отглажены. Прямо-таки Дэниел Крэйг[22], обходительный и сексуальный шпион, а не серийный убийца. Каттер что-то насвистывал, не очень громко, но так, чтобы услышал Истон. Мотив был знакомый. Полицейские подталкивали его к выходу, но он медлил. Неожиданно он низко наклонился к Фросту, чтобы никто не услышал его слова. Тот даже кожей ощутил его дыхание.

– Тик-так, инспектор, – прошептал Каттер.

И пошел прочь, продолжая насвистывать. Дверь за ним закрылась. В пустом зале воцарилась тишина. Фрост остался один.

Несколько мгновений он вспоминал, что это за мотив, а когда вспомнил, то похолодел и стиснул кулаки. Руди издевался над ним, нагло показывая свою причастность к преступлениям. Это было признание, которое не понял бы и в которое не поверил бы ни один человека.

Каттер насвистывал «Сан-Франциско», песню Скотта Маккензи.

«Здесь ходят с цветами в волосах».

Именно эта было предметом их с Кейти шуток – именно эта песня побудила его купить диадему с очаровательными цветами из стразов. Сейчас эта диадема была спрятана в гардеробной на верхнем этаже дома Фроста. Диадема была на Кейти, когда он нашел ее тело на Оушн-Бич, но об этом знал только один человек на свете.

Если не считать убийцу.

На Оушн-Бич волны накатывались на берег у ног Фроста с таким же ровным ритмом, как сердцебиение. Его уединение на пляже нарушали лишь редкие вечерние джоггеры. Ноябрьский ветер прогнал всех прочь.

Почему-то в этом месте Кейти становилась ему чуть ближе. Он стоял у воды, и в сознании возникали и исчезали воспоминания о ее жизни. Вот они вдвоем, детьми, запускают воздушного змея в парке «Золотые Ворота». Вот Кейти исполняет на пианино сюиту из «Щелкунчика» на рождественском концерте в старших классах. Вот Кейти шутливо хмурится в объектив, изображая из себя Аль-Капоне, а он снимает ее на фоне Алькатраса. Хорошие были времена.

В мерном рокоте волн Фрост расслышал голос Руди Каттера: «Тик-так». Убийца бросал ему вызов: ну-ка, попробуй, предотврати то, что будет дальше. Часы уже отсчитывают срок до следующего убийства. Теперь это дело стало для Фроста личным. Ведь Каттера освободили именно благодаря ему. Теперь его задача – засадить его обратно. Он обязан это сделать ради Кейти.

Истон ощутил рядом чье-то присутствие и понял, что он не один. Повернув голову, он увидел в двадцати ярдах от себя чернокожую женщину. Она смотрела на него и даже робко помахала ему. В ее лице было что-то знакомое. Он откуда-то знал ее.

Женщина сделала несколько неуверенных шагов в его сторону. Она была такого же роста, как он, и ужасно тощей, прямо кожа да кости. Черные волосы вились тугими колечками, густая челка закрывала широкие брови. Взгляд ее черных глаз был умным и напряженным, она словно с подозрением анализировала мир. На узком и длинном лице выделялся плоский нос, губы были сжаты в прямую, бесстрастную линию.

Гладкость коричневой, как кофе, кожи нарушал красноватый шрам внизу шеи. Когда-то у нее было перерезано горло.

– Инспектор Истон?

– Да, это я.

– Простите, что нарушаю ваше уединение. Меня зовут…

Ей не понадобилось договаривать. Ее лицо пробудило его память. Они никогда не встречались, но он видел ее фотографию на суперобложке и по телевизору. Шрам был ее отличительной чертой. Она была писательницей и жертвой, выжившей после страшного преступления.

– Иден Шей.

Она удивилась, почему-то ее смутило то, что он знает, кто она такая.

– Да, это я.

– Я читал вашу книгу, мисс Шей.

– Я польщена, – сказала она.

Он услышал в ее голосе слабый отзвук австралийского говора, хотя долгая жизнь в Штатах успела приручить ее акцент. Из ее мемуаров он помнил, что она выросла в Мельбурне.

– Я люблю читать исторические книги, но ваша книга очень понравилась сестре, – сказал Фрост. – Она настояла, чтобы я ее прочитал.

– Ваша сестра. Так значит…

– Кейти, – ответил он.

Иден кивнула. Она не делала вид, будто не знает, что произошло с Кейти. Он тоже не делал вид, будто не замечает ее шрам, говоривший о том, что у Иден есть своя ужасная история. Десять лет назад, когда ей было чуть за двадцать, она посещала курсы для писателей в Университете Айовы и готовилась получить степень магистра изящных искусств. Во время первого семестра ее похитили два брата-садиста и держали в подвале своего дома в Айове. Обращались с ней, как с рабыней. Морили голодом. Пытали. Братья убивали у нее на глазах маленьких зверьков и говорили, что она следующая. В конце концов они перерезали ей горло и оставили истекать кровью, но ей удалось сбежать. Дело было в середине февраля. Она была на грани смерти, когда ее нашли на запорошенной снегом сельской дороге.