Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

– А я по делу, – Зоя Павловна просеменила к ней, – о котором мы вчера не договорили. Вы же помните… – Она заискивающе всмотрелась в лицо соседки.

– Помню, а как же. И давай на «ты».

Руфина гостеприимно указала на один из двух стоящих у обеденного стола стульев и отвернулась к разделочному столу. Зоя Павловна, которой дом стал не мил, приглашению обрадовалась. Уселась и огляделась. Здесь ремонт был закончен: стены оклеены новенькими обоями, установлена мебель. В глаза бросался громадный двухкамерный холодильник.

«Куда ей такой одной-то?» – подивилась Зоя Павловна.

Хозяйка повернулась, поставила на стол блюдо с мясом тартар и, вынув из холодильника яйцо, положила рядом. Зоя Павловна сделала вид, будто не заметила, что она и дома не снимает перчаток, – мало ли, кожная болезнь какая… А Руфина, ловко сделав внутри мясного круга углубление, расколола яйцо, вылила туда желток и, ничуть не смущаясь присутствием гостьи, принялась за еду.

– Так что там у тебя?

– Эм-м… – Зоя Павловна изо всех сил пыталась скрыть изумление: она впервые видела, чтобы человек ел сырое мясо. – Сноха надумала своего нагуленыша на моего Мишу повесить… – Тут она запнулась, но взяла себя в руки. – Придется-таки избавляться от нее.

– Помнишь, о чем я предупреждала? – уточнила соседка, ложку за ложкой заталкивая мясо в рот. – Люди могут исчезнуть из твоей жизни, а могут… просто исчезнуть. Готова к такому?

Боясь передумать, Зоя Павловна поспешно кивнула, и Руфина одобрительно почмокала губами, точно пробуя согласие на вкус.

– Слушай тогда. Собери в доме из грязи, жира, пыли небольшой катышек, – она развела указательный и большой пальцы примерно на сантиметр, – и добавь туда волосок или обрезок ногтя того, от кого хочешь избавиться. Потом принеси мне.

– Зачем? – спросила Зоя Павловна, словно это было единственным, что из всего совета ее удивило.

– Ну, хочешь – себе оставь, – осклабилась Руфина.

– Нет-нет, я просто… понять хочу. Зачем эта грязь? У нас и грязи-то дома нет. Я каждый день и пылесошу, и влажную делаю, и все углы выскребаю раз в неделю.

– Найдешь. Грязь нужна, чтоб к дому привязать, волосы или ногти – указать цель.

– Кому… указать?

– Буке.

Нелепость разговора зашкаливала. Зоя Павловна, пытаясь оттянуть время, обвела кухню взглядом и вдруг увидела на подоконнике медальон на кожаном шнурке с примитивным изображением бабочки. Она помнила этот медальон – его носила Нина, в основном под одеждой, но несколько раз Зоя Павловна его замечала. Однажды спросила, что за безделица, а Нина отшутилась: мол, дорога как память.

– Это же Нинино, – Зоя Павловна указала на медальон.

– Ну да, – невозмутимо отозвалась Руфина. – Знаешь, что на нем?

– Нина говорила – бабочка.

По усмешке Руфины Зоя Павловна поняла, что это не так.

– Это руна Да́газ – древний священный знак. Делает хозяина невидимым, укрывает, если надо…

– От кого? – растерялась Зоя Павловна.

– От того, кто ищет. У нее тут все стены под обоями рунами расписаны. И пол под линолеумом.

Зоя Павловна заморгала. Изумление мешалось в ней с досадой – а подруга-то оказалась шкатулочкой с двойным дном! Имела тётку-ведьму, да и сама занималась магией.

– Бедная дурочка думала, что это поможет, – как ни в чём ни бывало продолжала соседка. – Нашла с кем тягаться.

Зоя Павловна было удивилась: о чем это она? Но тут же спохватилась: ах да, Нинин муж…

– Да не от мужа она пряталась, – будто прочитав ее мысли, поправила Руфина. – Не было у нее никакого мужа.

– Был муж… – помня, как помогала Нине с абортом, начала Зоя Павловна, но обожглась о яростный Руфинин взгляд.

– Пора тебе, – отодвигая пустую тарелку, грубо заявила та, – а то я не выспалась сегодня что-то.

И зевнула, издав утробный животный звук, от которого Зою Павловну мороз продрал. С брезгливым ужасом она увидела старухино нёбо и темно-бордовую глотку, внутри которой что-то часто пульсировало. Она хотела отвернуться, но на затылок легли ледяные пальцы и не дали этого сделать. Перепугавшись, Зоя Павловна попыталась дернуть головой, но пальцы держали крепко, заставляя смотреть в бездонный зев, в котором перекатывалась розовато-серая шевелящаяся масса из сотен червей. Зоя Павловна мычала и сучила ногами, силясь вывернуться из ледяной хватки, а пасть раскрывалась все шире, надвигаясь на нее.

«Она меня съест…» – теряя от ужаса сознание, успела подумать Зоя Павловна и вдруг почувствовала, как разжимаются пальцы на затылке. Она хотела вскочить и бежать, но тело сделалось ватным, и Зоя Павловна, пытаясь удержаться на ногах, ухватилась за стол. Цепляясь за стены, она кое-как выбралась в коридор и ткнулась в первую попавшуюся дверь. Запах земли стал невыносимым, и Зоя Павловна рухнула на колени. Помутневшие глаза уставились в единственный в комнате предмет мебели – прямоугольный деревянный ящик, наполненный, как ей показалось, темнотой. Сзади раздались шаги, и Зоя Павловна поползла вперед. Руки схватились за стенки ящика, соскользнули и провалились по локоть в мягкую холодную землю, в которой десятки крошечных ртов тут же приникли к ее коже. Перепугавшись, она выдернула руки и, потеряв равновесие, упала лицом в пол. Рядом появилась босая ступня, испещренная трупными пятнами, голос Руфины язвительно произнес: «Ну что же ты, голубушка…», и Зоя Павловна полетела в глубокую, полную червей яму.

* * *

Она пришла в себя уже дома – на кровати, заботливо укрытая пледом, с валиком под ногами. Рядом Миша хмуро ковырялся в айфоне. Зоя Павловна нащупала его руку и слабо сжала.

– Что со мной было?.. – простонала она. – Сколько я вот так, без сознания?

Миша не сразу ответил на пожатие, потом все-таки шевельнул пальцами, но как ей показалось, неохотно.

– С полчаса.

– Как полчаса? – Зоя Павловна непонимающе уставилась в окно, за которым тускло светился фонарь. Она прекрасно помнила, что уходила к Руфине утром.

– Так. Тебя соседка привела, сказала, что вы пили чай и тебе плохо стало. Что вы там в чаек добавляли? Ты ж на таблетках, какое тебе спиртное? Говоришь, сердце болит, а сама…

– Какое спиртное, сынок…

– Ну а что тогда? С чего ты в чужом доме в обмороки падаешь? И что ты там вообще забыла? Ты же знать не знаешь эту женщину!

Зоя Павловна молчала оскорбленно и немного пристыженно. Она чувствовала некоторую правоту обвинений – повод для визита к соседке и впрямь был сомнительным. И к тому же с ужасом поняла, что почти не помнит их с Руфиной разговора, – с момента, как она увидела медальон, память будто отрезало. Да и ссориться с единственным дорогим ее сердцу человеком не хотелось. Миша тоже прочувствовал накалившуюся атмосферу