День всех пропавших - Дот Хатчисон

Мерседес приводит сухую по большей части Касс – только волосы, обрамляющие лицо, потемнели от сырости. Вероятно, ее пихнули головой в раковину с водой. Мне довелось испытать такое после одного незабываемого похода в бар.

В отличие от меня, эта процедура, похоже, не слишком оживила Касс.

– Наверное, пойду в конференц-зал, – говорю я им. Они заняты разбором содержимого своих сумок. – Мобильный со мной, но и внутренняя связь должна работать бóльшую часть дня.

– На это есть какие-то конкретные причины? – спрашивает Мерседес.

– Буду меньше бросаться в глаза, чем сидя здесь. Я не стыжусь и не падаю духом от того, что остаюсь в тылу, это вполне логично. Но я знаю, что рядом будет Андерсон – он нагружен дополнительной бумажной работой с последнего семинара по борьбе с домогательствами, который ему пришлось посетить. Так зачем давать повод для острот?

– И почему ни одна из вас до сих пор не прикончила его? – вздыхает Брэн. – Уверен, каждая женщина на нашем этаже обеспечила бы тебе алиби.

– Вот именно, – отмахивается Мерседес. – Это выглядело бы слишком подозрительно.

Входит Уоттс с дымящейся кружкой и целой коробкой протеиновых батончиков в обертках. Поставив кофе на стол, она открывает коробку, бросает каждому из нас по батончику и приказывает:

– Ешьте.

– Вам удалось поспать? – спрашиваю я.

– А хоть кому-то удалось? Мои ребята уже на пути в Ричмонд: я велела им сразу направляться туда.

Но по какой-то причине она пришла сюда. Ждем логической развязки.

– Мне пришло электронное письмо от штатных психологов, – бормочет Уоттс с набитым половиной батончика ртом. – Они хотят, чтобы Эддисон оставался здесь вместе со Стерлинг и занимался аналитикой.

– Я ничем себя не дискредитировал, – немедленно протестует Брэн.

– Все-таки немножко дискредитировал. Не настолько, чтобы отстранить тебя от дела, и они в любом случае не настаивают на этом. Но вчерашний день выдался для тебя тяжелым. Я все видела. И твоя команда видела – неважно, готовы они признать это или нет.

Брэн обегает нас взглядом. Касс смотрит ему в глаза, разворачивает батончик и запихивает целиком в рот, чтобы не отвечать.

– Психологи не пытаются наказать тебя, – продолжает Уоттс, когда становится ясно, что мы ничего не ответим. – Однако они обеспокоены, как скажется продолжение расследования на твоем самочувствии. И, должна заметить, если ты останешься здесь со Стерлинг, все будет выглядеть, словно просто не повезло, а не как будто вам приказали сделать это.

Брэн несколько раз вяло протестует – больше для проформы. Он опирается о мой стол. Наблюдаем, как Касс и Мерседес уходят вслед за Уоттс: им в Ричмонд.

Уже возле самого лифта Уоттс оборачивается и просовывает голову в стеклянные двери офиса:

– Эддисон, не давай Стерлинг раствориться в пустоте. Вынуждай ее всплывать на поверхность время от времени.

– М-м-м… я постараюсь изо всех сил, хорошо?

Троица исчезает из виду. Мы с Брэном еще немного сидим на моем столе в не совсем комфортной, но, по крайней мере, привычной тишине.

– Прошу прощения, – в конце концов шепчу я.

Он пожимает застывшими от напряжения плечами.

– Что есть, то есть… Все еще хочешь пойти в конференц-зал?

– Да. Не хочу сегодня общаться с людьми, которые не работают с этим делом.

– Ты не забыла, что сегодня суббота, нет?

– Это означает только то, что большинство придут не раньше десяти или около того.

Брэн со вздохом признает мою правоту. Собираемся и направляемся в конференц-зал – уже как Эддисон и Стерлинг. Ивонн – наш увлеченный технический аналитик команды – появляется около шести тридцати с коробкой пончиков и затравленным выражением лица. У нее есть персональный кабинет, где стоят сверхмощные компьютеры – они защищены лучше тех, что в наших каморках. Но сегодня она идет сразу в конференц-зал и вываливает свои вещи на стол.

– Можно мне сегодня поработать здесь?

– Конечно, – медленно говорю я, отодвигая свой ноутбук, чтобы скрестить руки на столе. – Тебе нужно все рабочее пространство или же…

– Нет, я имела в виду – поработать с тобой. Сегодня мне нужен живой контакт с людьми.

– Хорошо, а в чем дело?

Ивонн закрывает глаза и делает глубокий вдох.

– Она всего на год старше моей дочери.

Черт. Верно.

– После второй дозаправки сопрем «Кериг»[26] Вика, – сообщаю я ей, выразительно глядя на ее желтую кружку.

Она невольно издает смешок и извлекает несколько предметов из своего огромного, замаскированного под сумочку мешка:

– Мне надо кое-что забрать из кабинета. Сейчас вернусь.

Эддисон следует за ней – помочь с переноской вещей. Минут через пятнадцать они возвращаются с двумя мониторами и сумкой для ноутбука, из которой торчат кабели и провода. Помогаю Ивонн разобраться с ними и устроить комфортное рабочее место на краю ближнего к двери стола. Эддисон немного сдвигает в сторону наши вещи, чтобы освободить пространство. Из всех членов команды только мне позволено помогать Ивонн с электронной работой: по ее словам, я единственная, кто способен управляться с вещами сложнее смартфона.

Иногда Эддисона охватывает усталость или безрассудство, и он задает ей какой-нибудь по-настоящему глупый вопрос. Ее пошаговые инструкции, отличающиеся покровительственно-оскорбительным тоном, потрясающи.

Когда последний провод оказывается на своем месте, Ивонн включает систему. Пока компьютер грузится, она роется в коробке с пончиками, кладет пару из них на салфетку и протягивает мне:

– С кленовым сиропом и с беконом. Должны быть еще теплыми. – Она подмигивает мне. Пытаюсь улыбнуться, однако получается, наверное, не очень, учитывая, что большая часть пончика уже во рту. – Жуй, Стерлинг. Люди прожевывают еду.

– Есть, мэм, – бормочу я.

– А также не разговаривают с набитым ртом. Он дурно на тебя влияет.

Эддисон отрывается от внимательного созерцания оставшихся в коробке пончиков:

– Эй!

Хихикаю и пытаюсь проглотить.

– Спасибо за пончик.

– М-м-м…

Откидываюсь на спинку стула и слизываю с пальцев сироп. Они немного соленые и жирные от бекона, против чего я совершенно не возражаю. Один из тех редких случаев, когда я не испытываю чувства вины за любовь к свиному бекону.

Эддисон одаряет нас обеих косым взглядом, плюхает на салфетку два пончика с шоколадной глазурью и садится на место.

– С чего хочешь начать? – интересуется Ивонн.