Игры с палачами - Крис Картер

— В комнате моего отца?

Хантер кивнул.

— Его вполне могли оставить там нарочно.

Эти слова словно высосали кислород из воздуха. Обе женщины заметно напряглись.

— Это сделал убийца? — спросила Эллисон.

— Да.

На глаза Оливии снова навернулись слезы.

— Что?! — воскликнула Эллисон. — Можно его увидеть?

— Сейчас он у судебных экспертов. Надо будет провести кое-какие анализы, — сделанным спокойствием сказал Хантер. — Вы, значит, говорите, что ваша мать любила скульптуры. Современные скульптуры?

Детектив быстро повернул разговор в нужное русло.

— Да, — вытирая слезы, ответила Оливия. — Можно выразиться и так. Вообще-то мама любила гончарное дело. Этим она увлеклась в последние годы. — Женщина указала на вазу средних размеров с букетом желтых и белых цветов, стоявшую на кофейном столике. — Это одна из маминых работ. Те, что вы видели в прихожей, — тоже ее.

Оба детектива еще раньше обратили внимание на вазы.

— Но мама также любила и скульптуры, — сказала Эллисон.

Повернувшись, женщина указала на нечто, стоявшее на одной из книжных полок. Статуэтка была десять дюймов в высоту и представляла собой две бесполого вида фигуры. Первая стояла, широко расставив ноги в стороны. Обе руки были вытянуты вперед. Вторая фигура, идентичная первой, стояла напротив, вернее, создавалось впечатление, будто она падает назад. Ее негнущееся тело застыло под углом в сорок пять градусов к поверхности. Руки также простерлись вперед, сжимая первую фигуру.

— Можно взглянуть поближе? — попросил Хантер.

— Да… конечно…

Он взял статую и с минуту рассматривал ее со всех сторон. Статуэтка была сделана из глины, подставка — из дерева.

— Доверие, — прошептал он.

— Что?

Гарсия оторвал взгляд от статуэтки и посмотрел на напарника.

— Доверие, — снова произнес Хантер. — Я подхвачу тебя, если ты упадешь.

Оливия и Эллисон с удивлением уставились на него.

— Точно, — произнесла младшая сестра. — Вы совершенно правы. Мама изготовила такую же для меня… и для папы… Эта статуэтка символизирует то, что мы всегда сможем довериться друг другу, что мы всегда будем рядом, что бы ни случилось…

— Милая вещица, — вернув изваяние на место, сказал Хантер.

— Это похоже на то, что вы нашли в комнате папы? — спросила Оливия. — Из чего изготовлен найденный вами осколок?

— Из какого-то металлического сплава, — солгал Хантер, — возможно, из бронзы.

Гарсия прикусил губу.

— Значит, это не кусок маминой скульптуры. Она лепила только из глины.

— Ваша мать много успела сделать?

— Ваз довольно много, а вот скульптур всего шесть.

Оливия взглянула на сестру, ища у нее подтверждения своих слов. Эллисон кивнула.

— Как уже сказала Элли, у нее в квартире стоит точная копия этой статуэтки. Остальные четыре — в кабинете у папы.

Хантер не видел нужды и дальше докучать сестрам, оплакивающим смерть отца, но отношения между членами этой семьи разбудили в нем любопытство. Прежде чем день закончится, он съездит в дом покойного Деррика Николсона и посмотрит в его кабинете на четыре статуэтки, созданные его женой Линдси.

— Твое лицо произвело на меня сегодня неизгладимое впечатление, — сказал Гарсия, пока они шли к машине. — Оставленный убийцей металлический осколок, который, судя по всему, был когда-то частью скульптуры. Ты изобретателен. Даже я почти тебе поверил. А что, если бы их мать делала скульптуры из металла?

— Это вряд ли, — ответил Хантер.

— Откуда такая уверенность?

— Большинство скульпторов, особенно начинающие, работают с одним и тем же материалом. Так им удобнее. Те же, кто начинает экспериментировать, редко переходят от пластичной глины к твердому металлу. Такой переход требует совершенно другой техники ваяния.

Гарсия с озадаченным видом уставился на напарника.

— А я и не знал, что ты ценитель искусства.

— Я не ценитель, просто много читаю.

В кабинете Деррика Николсона Роберт Хантер пробыл совсем недолго. Это была та самая комната, в которой сидела Мелинда Уоллис, когда он впервые приехал в этот дом вчера утром. Вечером, когда Хантер вновь наведался на место преступления, все его внимание было посвящено спальне жертвы.

От дома Оливии в Вествуде до Чевиот-хиллз детектив добрался всего за десять минут. Отперев дверь, он вошел в дом, в котором когда-то (он был в этом уверен) жила счастливая семья. Теперь это здание навсегда отмечено зверским убийством, происшедшим в его стенах. Все счастливые воспоминания, которые прежде здесь обитали, навечно вычеркнуты одним актом невообразимого зла.

Воздух в доме был душным, спертым. А еще здесь воняло. Гарсия почесал нос, несколько раз откашлялся и позволил напарнику пройти первым.

Хантер отворил дверь, ведущую в длинную, обшитую деревянными панелями комнату. Вдоль двух стен тянулись книжные полки. Это место представляло собой типичный кабинет судьи — большой стол с двумя тумбами и удобные кресла. Пахло старыми, обтянутыми кожей переплетами книг. Детективы сразу же заметили четыре статуэтки, о которых говорила Оливия. Две они обнаружили на книжных полках, одну — на рабочем столе Деррика Николсона и еще одну — на небольшом столике, стоящем возле кресла, обтянутого кожей цвета виски. Конечно, здесь статуэтки выглядели неуместно, но даже отдаленно не напоминали то уродство, которое оставил после себя убийца.

— Ну, по крайней мере, мы знаем, что убийца не собирался подражать вот этому, — сказал Гарсия, ставя статуэтку, которую он держал в руках, обратно на столик. — Только Бог знает, кому он подражал.

Осмотрев все статуэтки, Хантер пробежал взглядом по корешкам стоящих на полках книг. Почти все они имели отношение к юриспруденции и праву, но несколько томиков были посвящены гончарству и керамике. В двух речь шла о современной скульптуре. Хантер снял одну книгу с полки и пролистал несколько страниц.

— Ты думаешь, убийство на самом деле имеет какое-то отношение к тому, что Николсон сказал медсестре? — спросил Гарсия. — Все эти желания с кем-то примириться и открыть какую-то правду…

— Не уверен. У каждого из нас есть свои секреты. Но одни секреты куда важнее других. Один из своих секретов Деррик Николсон считал ужасно важным… Воспоминания о нем тревожили его настолько, что этот человек не хотел умирать, прежде чем не исправит что-то и не обретет душевный покой.

Хантер нарисовал в воздухе знак вопроса.

— Хочешь сказать, что это что-нибудь да значит? — спросил Гарсия.

— Без сомнения, — ответил ему напарник. — К сожалению, мы не знаем, смог Деррик Николсон обрести душевный покой или нет.