Переломы - Франк Тилье

— Нет-нет, не надо… Просто расскажите мне, что произошло.

Через две минуты перед Алисой появляется большая миска с супом. Металлическая миска, немного помятая, из тех, что находят в глубине старых буфетов. Она не притрагивается к еде.

— Прошу вас… Объясните…

— Ты точно уверена, что не узнаешь меня?

— Я вас никогда не видела.

Он как-то странно смотрит на нее. Алиса пытается отпрянуть.

— Что такое?

— Странно, но, глядя на тебя, и я начинаю сомневаться. Ты… Ты ведешь себя не так. Ты держалась попрямее, была более уверенной. И потом, главное… ты была без очков.

— Это очень странно.

— Ну, значит, это была не ты. У тебя есть сестра-близняшка?

Алиса колеблется долю секунды.

— Нет… Пожалуйста, расскажите мне.

Озадаченный Фред трет подбородок.

— Ну так… Восьмого… Да, восьмого, в понедельник, ночью… Тебя привез сюда Жерар. Жерар — это мой друг, мы вместе работаем. Ты бродила по набережной в полной отключке. Не знала, куда идти.

— Но… Что я там делала?

— Ах это… Жерар хотел отвезти тебя к врачу, ты отказалась. Жерар-то сразу подумал, что тебя изнасиловали. Женщина, одна, в таком состоянии, напуганная. Ты не хотела, чтобы к тебе прикасались. Просто в истерику впадала…

Алиса опускает ресницы, каждое слово этого человека действует на нее как удар хлыста. Восьмого… В понедельник восьмого, утром, она находилась в Исследовательском центре, потом — черная дыра, а восьмого вечером, судя по всему, она бродила по Кале.

Фред смотрит в глаза молодой женщины:

— Тебя обидели, а?

Алиса вспоминает окровавленную блузку.

— Я ничего не знаю. А что было потом?

— Я уложил тебя наверху, ты была измотана. Хотела остаться одна. Тебе было страшно, по глазам было видно. Я сказал, что ты можешь тут остаться на сколько захочешь.

Алиса не знает, должна ли она благодарить его. Слова, которые он говорит, ничего для нее не значат.

— И… И вы знаете, почему я не вернулась домой? У меня есть квартира.

Фред качает головой. В его жестах чувствуется что-то женственное, какая-то тонкость, обычно не присущая мужчинам.

— Нет-нет, о своей квартире ты мне не говорила. Просто сказала, что ты… живешь где-то, где всегда холодно. Что ты оттуда почти никогда не выходишь.

— Где именно?

— Не знаю.

Алиса потерянно оглядывается:

— Бред какой-то.

Фред садится напротив, упирается подбородком в сжатые руки.

— К сожалению, ты мне не очень-то много рассказала.

Алиса сжимает губы. Ее отвлекают шаги на лестнице. Появляется какой-то человек. Она поднимает светлые глаза. Сверху спускается парень лет двадцати, по виду — араб. Фред спрашивает по-английски, не побудет ли он наверху еще пару минут, и говорит, что позовет его есть суп.

Иностранец с тревогой смотрит на Алису, потом уходит. Фред кивает в сторону лестницы:

— И его тоже не помнишь?

— Ничего не помню. Кто это?

— Нет, это же просто невероятно!

— Вы нашли меня на набережной, привезли сюда. Что потом?

— Ты осталась в доме до следующего дня. Ты много разговаривала с Самсоном, вы хорошо поладили. Он мне даже сказал, что ты ему что-то оставила на память. А в среду, когда я вернулся, тебя уже не было. Ты сбежала.

Фред кидает перед ней листок бумаги.

— В твоей комнате, на кровати, я нашел вот это. Твой номер телефона… Поэтому я и позвонил, я хотел понять.

Алиса берет листок и внимательно изучает его. Это не ее почерк, она уверена. Она снимает очки и трет глаза. Фред внимательно наблюдает за всеми ее движениями.

— Тебе нехорошо?

Молодая женщина возвращается к разговору. Ей нужно узнать побольше.

— Я разговаривала с Самсоном? Это… тот, которого я видела?

— Нет. Это Хабиб, суннит из Ирака. Самсон из Эритреи, настоящий католик. И он… черный, если ты понимаешь, о чем я.

— И что я ему дала?

— Он мне не показывал. Он, знаешь ли, очень скромный.

— Я… Можно мне попить? Стакан воды, пожалуйста…

Фред берет кувшин:

— На, держи…

— Алиса… Меня зовут Алиса Дехане. Я вам не называла своего имени?

— Нет. Ты не хотела называться, мы звали тебя «брюнеточка».

Фред ласково улыбается:

— Алиса. Какое красивое имя.

Молодая женщина трет лоб и поправляет очки.

— Мне необходимо поговорить с Самсоном.

— А вот это будет нелегко. Он вчера вечером уехал и утром не вернулся. Может быть, ему удалось пройти.

— Пройти? Куда?

Фред снимает бандану. На плечи ему падает сверкающая копна светлых волос. Кольцо-пирсинг под левой бровью подчеркивает голубизну его глаз. Они еще светлее, чем у Алисы, но взгляд у него не такой пронзительный.

— Слушай, черт тебя побери, откуда ты такая взялась? Куда, по-твоему? В Англию. Ты новости смотришь?

Алиса опускает голову:

— Мой отец забрал меня из школы в шестнадцать лет, чтобы…

— Чтобы что?

— …чтобы — я помогала ему на ферме. И… он никогда не позволял мне смотреть телевизор, было слишком много работы, и потом, он был против… против той лжи, которую там показывали. И поэтому даже теперь, когда я живу одна, я его почти не смотрю. У меня нет ни мобильного, ни компьютера. Старая привычка.

— Ах вот оно что… Извини.

Алиса водит пальцем по клетчатой скатерти.

— Если бы только люди перестали говорить мне: «Извини».

— Ладно, я усвоил урок, больше извиняться не буду. Хорошо, если объяснять в двух словах, здесь странноприимный дом. Я принимаю беженцев, приезжающих из других стран, чтобы работать в Англии. Ну, то есть, я их не принимаю… Сейчас у нас октябрь, значит, с точки зрения закона через несколько дней я буду помогать людям, подвергающимся опасности. Это звучит лучше, а главное, это не позволит полиции сесть мне на хвост, и я получу свободу действий.

Алиса резко встает:

— Послушайте, я… Вы должны помочь мне найти Самсона. Мне необходимо понять, что произошло за эти два дня.

Даже здесь, в своем рабочем кабинете в клинике, Люк Грэхем не может не думать об Алисе. В последние недели в отделении психотерапии события развивались с необычайной скоростью. После занятий с Коринной, девушкой, испытывающей панический страх перед уколами и кровью, ему хотелось только одного: пробраться в сложно устроенный мозг своей молодой пациентки, проникнуться звуками ее голоса, понять, продвинуться дальше. Он садится на стул, закрывает глаза и включает маленький магнитофон, который хранит в ящике стола. Кассета номер четырнадцать.